Трон
Шрифт:
Идол. Его также невозможно увидеть сверху, несмотря на огромные размеры и испускаемое яркое сияние, подобное тому, какое испускает дорога.
Огромная, выше самого высокого дерева каменная фигура, выбитая в едином куске скалы. Грубые черты лица создавали иллюзию маски, главным образом благодаря мастерски вырезанным глазам, закрытым навечно. Контуры рук, торса и ног были лишь грубо обозначены, к тому же, с серьезными нарушениями пропорций. Кто его сделал, когда и зачем — никто сказать не мог.
Без особого интереса разглядывая колосса, Ланс проехал мимо. И только когда тот скрылся за деревьями, он снова, как чуть раньше у пещеры, почувствовал на себе давящий взгляд. Принц воровато оглянулся… и едва сдержал крик ужаса. Над верхушками деревьев возвышалась голова Идола, и два ее ОТКРЫТЫХ глаза
Все это тянулось мучительно долго, и только когда истерзанный шпорами Серый захрипел, принц начал понемногу приходить в себя. Конь, предоставленный собственной воле, тут же перешел на шаг.
Ланс внимательно вглядывался в густые заросли по обе стороны дороги. Все вокруг уже в который раз изменилось, но против этих изменений принц ничего не имел. Прежде всего, изменилась сама дорога, ставшая значительно уже, чем у своего истока. Желтое сияние постепенно сошло, на ровном покрытии появились трещины, мелкие камни, кое-где пробилась трава. Теперь это была обыкновенная лесная тропа, причудливо петляющая между деревьями, утратившими свою сказочную величавость. Лес наполнился звуками, и принц стал более осторожен, припомнив некоторых из здешних обитателей. Они двигались практически бесшумно, трава, покрывшая тропу зеленым ковром, заглушала топот копыт. То и дело уклоняясь от нависающих над тропой ветвей, Ланс внимательно следил и слушал, и потому успел натянуть поводья еще до того, как им преградили путь. Одновременно из кустов выскользнул белый силуэт и замер прямо перед ним. Серый заржал и попятился, то припадая на задние ноги, то порываясь встать на дыбы. Посреди тропы, в столбе лунного света, каким-то чудом пробившем многометровую толщу крон, сидел большой белый тигр.
Более-менее успокоить коня ему удалось только после того, как они отступили на добрый десяток метров, и теперь Ланс рассматривал зверя впереди, одновременно сдерживая все еще порывающееся бежать животное. «Такого белого еще не было. Вероятно, альбинос», — подумал принц. Тигр, продолжая сидеть, принялся вылизывать переднюю лапу, равнодушно поглядывая на человека.
Кусты слева затрещали, и принц положил руку на оружие. Почти тотчас на тропу вышел человек и тут же замер, подозрительно рассматривая всадника. Это был темноволосый паренек, почти мальчик, среднего роста, но казавшийся ниже из-за сильной сутулости. Очень худой, с длинными, почти до колен, руками и совершенно диким взглядом. Поражали его, выглядывающие из коротких рукавов рубахи, руки — большие и очень мускулистые, совершенно странные и неподходящие своему хлипкому на вид обладателю. Из-под спутанной, закрывающей пол лица черной гривы, на Ланса смотрели внимательные глаза, поразительно напоминающие глаза сидящего поодаль тигра.
— Привет, малыш! — небрежно поздоровался принц. — Узнаешь меня?
Глаза мальчика на миг приняли осмысленное выражение, и он вдруг оскалился в грубом подобии улыбки.
— Молодец, — похвалил Ланс и улыбнулся в ответ. — Проводишь к хозяйке?
Тот долго смотрел, не мигая, потом кивнул и быстро попятился назад, к тигру. Подойдя к зверю, он присел перед ним на корточки и, обхватив руками за шею, уперся лицом в оскаленную морду хищника. Зверь зарычал, мотнул головой и неожиданно ударил лапой человека в плечо. Того отбросило на несколько метров в сторону, но он тут же вскочил на ноги. Тигр и мальчик замерли, глядя друг на друга, Ланс с интересом ждал продолжения. Внезапно, человек захохотал, отрывисто и громко, тигр оскалился и попятился. И тут мальчик прыгнул на него. Также молниеносно, огромный кот отскочил в сторону, чтобы тут же напасть в свою очередь. Два тела сплелись в клубок, покатились по земле, снова распались. Человек резко отпрыгнул к дереву и с поразительной быстротой влез по стволу на ветвь, метрах в трех от земли. Почти не напрягаясь, тигр взлетел вверх, и когда его когтистые лапы уже почти достали мальчика, тот, победно
Возня в темноте продолжалась несколько минут, прежде чем они снова выскочили на тропу. Ланс негромко свистнул, и две головы моментально повернулись к нему. Мальчик и зверь быстро переглянулись и настороженно, с двух сторон, стали приближаться к принцу.
— Мне бы не хотелось делать тебе больно, дружок, — заметив их приготовления, произнес Ланс, пристально глядя на человека.
Тот сделал еще несколько шагов, прежде чем в его взгляде появилось осмысленное выражение. Мальчик остановился, остановился и тигр. С неудовольствием глядя на пришельца, мальчик схватил тигра за шкуру, развернул, и они бок о бок пошли по дороге. Вздохнув, принц последовал за ними.
…Старуха рассмеялась.
— Непросто в мои годы угнаться за молоденькими мальчиками.
— Ну, уж и непросто, — усмехнулся он. — С твоими-то возможностями, ты можешь заполучить кого угодно.
— Кто угодно мне не нужен, Ланселот.
Он покосился на хозяйку. Улыбка уже сошла с ее морщинистого лица, и на него в упор смотрели темные провалы глаз. Он почувствовал неловкость, стесненно поерзал на стуле и, криво улыбнувшись, буркнул:
— Зато так много интереснее.
Собеседница немедленно зашлась в хриплом, кашляющем смехе, ее голова странно задергалась на тощей сморщенной шее. Вдруг, так же внезапно, она снова посерьезнела и опять посмотрела на Ланса. Но теперь в ее взгляде не осталось ничего жалкого. Провисшие складки кожи больше не казались такими отталкивающими, и все ее лицо, напоминавшее до этого скомканную тряпку, отвердело. Исчезла мелкая противная дрожь, а от огромных глаз стало просто невозможно оторваться. Мгновенно улетучились все эти наслоения накопленных за жизнь эмоций, которые собственно и старят человека, и через морщины на Ланса смотрела сама молодость. Он не мог оторвать от нее взгляда, пока не почувствовал тягучей расслабленности, лени, обволакивающей его, словно ужас — кролика под гипнотическим взглядом играющего кольцами удава. Он понял, что попал под воздействие собеседницы и, чувствуя, что начинает погружаться в колдовской омут, уже подумывал о вызове Древа, когда сообразил, что в состоянии освободиться и без этого.
Это отняло у него несколько секунд, но на хозяйку, однако, не произвело ни малейшего впечатления. Та все также не отводила от него глаз. Но теперь это уже был самый обычный взгляд.
Потом стало что-то происходить с миром вокруг них. Перспектива исказилась, свет, словно преломляемый невидимой линзой, подвешенной на уровне лица старухи, причудливо заиграл на нем тенями. Появилась слабая дымка и, наконец, воздух мягко осветился на несколько секунд, и все окончательно приняло первоначальный вид. И начала меняться сама старуха.
Поднялись и распрямились костлявые плечи, чуть не лежавшие до этого на столе; голова поднялась, гордо откинулась назад, а ее засиявшие глаза смотрели теперь не исподлобья, а надменно, сверху вниз, и веселые искорки угадывались где-то в их глубине. Словно не в силах сдержать волны роскошных рыжих волос, в беспорядке спадающих на плечи, с головы слетел платок. Она подняла руки и, зарывшись длинными, изящными пальцами с остро отточенными ноготками в волосы, отбросила их с лица. Ее хламида превратилась в некое подобие туники с очень низким воротом. Словно демонстрируя свою новую фигуру, она глубоко вздохнула и улыбнулась принцу, сверкнув белыми зубами.
— М-м-м, — с веселой многозначительностью она искоса посмотрела на расплывшегося в улыбке гостя.
— Давно бы так, — сказал Ланс.
Сейчас, глядя на Торикс, он испытывал огромное удовольствие, ему даже показалось, что в помещении стало просторней и чище. Ланс как будто в одно мгновение перенесся в другой мир, ясный и чистый, с красивыми и приветливыми людьми. Даже мальчик, лежавший на ковре у камина в обнимку с тигром, поднял голову и посмотрел на хозяйку, сузив свои кошачьи зрачки в точки. Это была другая Торикс, яркая, добрая, прекрасная. И Ланс почувствовал, что была она такой же реальной, как и та, первая, старая — коварная, хитрая и злопамятная.