Тройка

Чепмэн Степан

— Я никогда не работал на заводе.

— А вот и работал! Ты же все время видишь сны про завод. Папочка, ну что ты вредничаешь? Рассказал бы нам сказку!

И он приступил к рассказу. Стоило ему начать говорить, как Наоми задремала. Она слышала его рассказ будто в полусне и не могла бы потом сказать, была ли история, рассказанная Алексом, настоящей, или это была выдумка, или он видел это во сне, а может быть, это привиделось во сне самой Наоми.

Глава 2

Однажды

вздумав обозреть свои носки, где тонкой вязью оторочены мыски, познал в отчаянье он жизни маету, узрев зияющую пустоту.

ЭДВАРД ЛИР

Сказку? Занимательную историю? О, у меня в голове эти истории кишмя кишат! Шныряют туда-сюда, будто глисты в заднем проходе. Я чувствую себя бывалым солдатом, инвалидом войны, что может порассказать кучу баек про свои оторванные конечности. Или — маленьким черным жучком, опрокинутом на спину, болтающим в воздухе отсутствующими членами, пока в его черной тягучей крови коагулируют силиконовые обломки. Да-да, я знаю кучу историй!

Когда-то, давным-давно, у меня были руки. Две мягкие человеческие руки из плоти и крови. Хотите услышать, как я потерял их?

Расскажу-ка я вам про то, как потерял левую.

Мне было двадцать лет, я был человеком, и меня звали Алекс. Кроме имени у меня была еще и фамилия. Все как у людей. Я жил в Чикаго и работал на заводике, выпускающем пластмассовые модели из стирола.

Работал я на складе в ночную смену, с двенадцати ночи до восьми утра. Треть зарплаты уходила на подоходный налог, другая треть шла профсоюзам, а оставшегося хватало, чтобы снять себе жилье.

Иногда теплыми летними вечерами я шел на работу пешком. Завтракал около полуночи, время позднего ужина. Кофе и яйца, тост с джемом. Двадцатый Век! Разве можно такое забыть?

Как-то ночью я работал на складе, скрепляя картонные ящики на пневматическом прессе. Я брал со стеллажа сложенные картонки, одну за другой, раскрывал их, раскладывал боковые стенки и скреплял их вместе. Пневматическое устройство напоминало деревянный молот с клыками. Нажимаешь ножную педаль, и клыки защелкиваются, оставляя после себя блестящую медную скрепку.

Одна моя рука уже тогда была из пластмассы. Правую кисть я потерял за год до того. Несчастный случай на том же заводе. После этого меня перевели из производственного цеха на склад. Мне поставили механический протез МЕХ-1-90. Тяжелый, но надежный. Затем я обменял свой МЕХ на ортопедический протез ОРТО-4-70; именно ОРТО-кисть я использовал для работы в то лето.

Проблема моя тогда заключалась в том, что правая рука с протезом весила больше, чем левая, и мне трудно было сохранять равновесие. Я походил на скособоченного краба. Мне требовалась дополнительная операция.

Спертый воздух на складе пах

пылью и шинной резиной. Я в полудреме стоял перед прессом и придерживал картонные ящики, пока пневмоустройство щелкало скрепками, выплевывая мне в лицо тонкую струю воздуха. Неужто я в самом деле был когда-то тем человеком с мягкой и уязвимой плотью? Прямо не верится.

Вера подошла к прессу. Верой звали мексиканку, с которой я работал. Она носила хлопчатобумажные брюки цвета хаки, на голове — красную бандану, на боку — громко орущий радиоприемник.

— Ау, Алекс! — крикнула она. — Прием!

— Ты не можешь убрать звук? — спросил я.

— Нет. Чем ты занят?

— Скрепляю ящики. А ты чем занята?

— Действую тебе на нервы.

— Вера, что тебе надо?

— Подними правую руку, — сказала она.

Я, как идиот, поднял руку. Вера вытащила из кармана блузы ворох бланков заказов — белые, желтые, розовые — целая тоненькая пачка. И всунула их в мою ОРТО-кисть.

— Мастер, — передала она, — велел собрать все это барахло до конца смены. Срок отправки — на прошлой неделе.

— Это мастер или ты мне удружила?

— Тебя выбрали за исключительную опытность. Ты у нас единственный, кто в состоянии разыскать эту кучу оборудования. А теперь, извини, опаздываю на свидание у вентиляционной шахты, меня ждет грузоподъемник.

С этими словами Вера, в своей красной бандане и в обязательном мексиканском вязаном жилете, удалилась.

Я отшвырнул последний скрепленный ящик в груду других и пошел искать первый номер из списка. Каталожный номер: Q-14738. Количество: 1 шт. Описание изделия: сверхзвуковой реактивный самолет с глянцевыми наклейками.

Закавыка была в пятизначном каталожном номере. Я понятия не имел, где его можно искать. Любой другой поискал бы да нашел. Но не я.

Для начала я пошарил в нижних отсеках, они были огромными, каждый размером чуть не с городской квартал. Подходы к некоторым были завалены поддонами, кое-где приходилось перебираться через горы грузовой тары.

Q-14738, Q-14738, сверхзвуковой реактивный самолет. Ну где этот чертов мерзавец? «Летательный аппарат на солнечных батареях с челночным ходом». «Подводный агрегат для буксирования подводных грузов, модель Т, Рептилия Форд»… Ящики. Стены из ящиков.

Я осмотрел каждый сантиметр по обе стороны прохода между тянувшимися горизонтально металлическими брусьями стеллажей, внимательно разбирая надписи на ярлычках, пришпиленных снизу полок. В узком проходе с трудом можно было повернуться и едва хватало света, чтобы различить неразборчивые карандашные каракули.

Q-14738, Q-14738. А! И ладно! Хрен с ним! Как пить дать, опечатка.

Затылок у меня задеревенел. Я покрутил головой, пытаясь размять мышцы. Прислушался к шуму кондиционера.