Тру

Донер Лорен

— Он заключённый в Фуллер.

— Хорошо.

Тру наклонился ближе.

— Кто-то из Видов когда-нибудь занимался с тобой сексом?

Вопрос застал её врасплох.

— Нет. Почему ты спрашиваешь об этом?

Он колебался.

— Ты рассказала мне, что Поланитис делал с тобой.

Джини почувствовала, как сжалось что-то в животе.

— Что? — Она надеялась, что неправильно расслышала его слова.

— Он заставил тебя участвовать в экспериментах по размножению. Скажи мне, пожалуйста, номера вовлечённых самцов.

Она в ужасе отпрянула, осознав, что он верит, будто у неё

был секс с несколькими Новыми Видами в Дреквуде. Её захлестнула тревога. Он знал об испытаниях препарата, которые она перенесла. Единственный путь, которым он мог получить информацию — если она и правда рассказывала ему что-то. В её памяти вместо каких-либо воспоминаний об этом был провал.

— Джини, — произнёс он хрипло. — Посмотри на меня.

Она не посмотрела, внутренне паникуя. «Я не могла ничего рассказать ему о том, что со мной делали. Он, должно быть, задавал вопросы, как сейчас. Мог выяснить, что я делала это ради него». Последнее, чего она хотела — чтобы он чувствовал ответственность. Вся вина лежала на Дине Поланитисе. Сукин сын, для которого она стала мишенью шантажа, и который использовал Тру, чтобы держать её в узде.

— После панической атаки, когда ты испугалась что встретишься с Поланитисом, тебе дали сильное успокоительное. Ты не отключилась, но поделилась тем, как страдала от действия препарата для размножения.

Джини зажмурилась и так сильно обхватила себя, что с раненой стороне стало больно.

— Прекрати. Я не хочу об этом говорить.

— Я хочу.

Она не знала, как реагировать, её целью было защитить его от осознания правды.

— Пожалуйста, Тру. Я не хочу говорить о прошлом. Ты сказал, что я лепетала что-то под действием лекарств. Давай на этом и остановимся. И сменим тему.

— Нет, не сменим, — прорычал он.

Сбитая с толку его грозным тоном, она вздрогнула и уставилась на него. Тру подался вперед, приблизив свое красивое лицо к ней, пока между ними не осталось лишь пара дюймов. Хотя его глаза от смятения стали темными, казалось, его злость была направлена не на Джини.

— Кто-нибудь занимался сексом с тобой? Скажи мне правду, или я позову Миднайт с ещё одной дозой успокоительного. Не заставляй меня вводить её тебе, чтобы получить ответы, Джини. Я потом возненавижу, что сделал это, но мне нужно знать.

— Нет.

Он изучал её.

— Это правда?

— Да. — Она выдержала его взгляд. — Я клянусь.

— Мне давали препарат для разведения. Я страдал от невыносимой агонии, он сводил меня с ума. У меня нет воспоминаний о том, что со мной делали, или не ранил ли я кого-нибудь. Наверняка с тобой было точно так же. Самцы могли взять тебя в беспамятстве. — Его голос стал глубже. — Я выясню это, даже если придётся поговорить с каждым самцом из Дреквуда.

Кровь отхлынула от её лица, когда она сознательно вспомнила тот ужас, на которые Поланитис заставил её пойти и визиты к доктору Брэску. Она никогда не забудет, как её привязывали к каталке или как делали уколы. Боль, унижение и ужас преследовали её не одну ночь. Она видела кошмары, будто возвращается в эту комнату, кричит, пока её тело корчится от невыносимой боли.

— Джини?

Она закрыла глаза, внутренне сосредоточившись.

— Я вполне уверена, что поняла бы,

если бы это произошло. Я имею в виду, у меня каждый мускул ныл от постоянной беготни, и на запястьях и лодыжках были синяки от удерживающих ремней, но ничего не указывало на сексуальное насилие. — Она взглянула на Тру. — В комнате присутствовали только Поланитис и Брэск. Не думаю, что я теряла сознание. Если бы они делали со мной что-то ещё, я бы узнала. Кажется, их больше интересовало, как ослабить действие препарата, чтобы получить нужный им эффект. Предполагаю, что они пытались сделать его менее болезненным, но вызывающим физические симптомы… — Она замолчала, покраснев. — Чтобы у женщины появилось чрезмерная жажда заниматься сексом. Правильная пропорция должна была вызывать безумное желание, но не причинять вреда здоровью. Сначала это было ужасно, но постепенно становилось менее болезненным. По мере того как проходили тесты у меня сохранялось всё больше воспоминаний о том что со мной делали.

— У тебя нет наших способностей, чтобы обнаружить на себе мужской запах.

Она закусила губу, пытаясь придумать как деликатно и без смущения объяснить, откуда она знала. Джини решила просто сказать всё откровенно.

— Я принимала душ после тестов. Была вся в поту. У меня не было интимной связи.

— Ты не можешь знать, не произошло ли это в самом начале.

Её щёки потеплели, и Джини опустила взгляд на его шею.

— Я не согласна. Я не встречалась ни с кем больше года, и уверена, что поняла бы, если бы меня изнасиловали. У меня ничего не болело там.

— Они могли быть нежными.

Тошнота поднялась только от одной мысли, но это полностью противоречило всему, что она знала о своём старом боссе.

— Дин Поланитис не знает, что означает это слово. Он жестокий ублюдок, который радовался, приводя в ужас и унижая всех вокруг. Если бы они планировали моё изнасилование — он бы мне сказал. И не стал бы делать этого пока я в отключке. Для него такое было бы слишком гуманно.

— Он предложил тебя мне.

Шок продолжал нарастать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он сказал, что я смогу взять тебя, если не наврежу никому из охраны. Похоже, он был обеспокоен, что наем новых сотрудников может привлечь к деятельности Дреквуда не нужное внимание.

Джини изумлённо уставилась на него. На ум не приходило ни единого слова. Дин Поланитис был подлым, мерзким, но предлагать кому-то секс с ней — это превосходило все возможные масштабы зла, на которое, она думала, он способен. Неожиданным было уже то, что он не изводил её угрозами. Они ненавидели друг друга.

— Я отказался.

Она опустила взгляд на его грудь, позволяя информации усвоиться. Её ответ прозвучал тихо.

— Ты не был жестоким, никогда.

Он прочистил горло.

— Кажется, этот агент обманул тебя, убедив, что действительно работает на ОНВ. Такого человека, связанного с нами, не существует. Я получил информацию, пока ты спала, за информацию о местонахождении Дреквуда и Корнас было заплачено.

В груди Джини после услышанного появилось болезненное чувство из-за предательства и обманутых надежд, из-за того, что все, что она делала, было использовано, чтобы ограбить ОНВ. Она всматривалась в лицо Тру.