Тру
Шрифт:
— Не важно, каким плохим это тебе кажется, даже если ты думаешь, что я приду в ярость, узнав детали, я всё равно буду защищать тебя. Ты понимаешь? — Он поднёс её руку к губам. Лёгким поцелуем коснулся ладони возле большого пальца. — Я прощу тебя. Просто расскажи мне сейчас о чём угодно плохом, что ты сделала. Я даю тебе слово, что никому не позволю забрать тебя в тюрьму.
— Я не лгу тебе, Тру, — произнесла она, выделяя каждое слово. Допрос после близости ранил её чувства, но она понимала его сомнения. Было даже трогательно то, что он предлагал, даже
— Всё, что я делала с того момента как обнаружила что на самом деле происходило на этих подземных уровнях в Дреквуде, было направлено на освобождение Новых Видов. Деньги тут не при чём.
— Хорошо.
— Я, правда, думала, что работаю на кого-то, кто представляет ОНВ. У меня даже мысли не возникало, что он не тот, кем назвался. Я доверяла ему, потому что у него был бейдж сотрудника, и, на тот момент, все, что он мне говорил, казалось вполне разумным.
Он опустил её руку на кровать.
— Я принесу тебе бумагу и хочу, чтобы ты записала имена всех людей из Корнас, которые вспомнишь. И описание этого так называемого агента. Мы собираемся отыскать его и узнать, знает ли он о том, где могут находиться другие Виды. Он говорил о другой работе для тебя? В новом месте? Может, упоминал медицинские учреждения, где могут удерживать Видов?
Джини помотала головой.
— После того как взяли Дреквуд только Корнас.
— Я сейчас вернусь. — Он поднялся и вышел из комнаты.
Джини заскучала по теплу его прикосновений. Не прошло и минуты как Тру вернулся с блокнотом и ручкой и протянул их ей. Она пробормотала «спасибо» и начала писать.
— Я пойду, сделаю несколько звонков, буду в соседней комнате. Нужно принять кое-какие меры.
Она кивнула, не поднимая взгляда от блокнота, стараясь писать разборчиво, чтобы написанное легко читалось, кому бы это не отдали. Пока писала, её разум работал, обдумывая одну вещь, которая вызывала у неё чувство вины. Она не была уверена, будут ли с Тру проблемы из-за того что она сделала чтобы помочь Новым Видам в Корнас. И чем больше размышляла, тем больше становилась решимость рассказать ему. Он хотел абсолютной честности, чтобы она не делала. Так что это было неизбежно.
Звук его голоса доносился из соседней комнаты, но слов было не разобрать. Джини закончила список, как и описание агента Брайса, когда он вернулся. Она закрыла блокнот и протянула ему, вместе с ручкой.
— Вот, пожалуйста.
Он взял его.
— Я передам это Флейму. Он дежурит под дверью.
— Чтобы я не сбежала?
Тру замялся.
— Дверь не закрывается полностью. Чтобы никто не входил в мой дом.
Джини поняла, что Новый Вид в коридоре выполняет обе задачи, и Тру просто не хотел признаваться, что они думают, будто она попытается сбежать.
— Помнишь, ты сказал, что я могу рассказать тебе о чём угодно, если даже это что-то плохое?
Он уже развернулся и сделал несколько шагов, прежде чем она заговорила. Он замер, плечи напряглись,
— Что ты сделала?
— Я не горжусь этим, но выбора у меня не было.
Он приблизился. Её сердце забилось быстрее, когда он присел на корточки, бросил блокнот и ручку на пол, и положил руки на кровать по обе стороны от её бёдер.
— Расскажи мне.
— У меня не было доступа в комнату с главным компьютером. Это превышало мой уровень допуска. И ещё я знала, что мне надо получить электрошокер. Их носили только охранники. — Она продолжала смотреть в его глаза, как бы не нравились ей гнев и подозрительность отражавшиеся в них. Джини не отводила взгляда, потому что хотела чтобы он знал — она не врёт. — Я почти не спала в ночь перед рейдом. О том, что они пойдут на нижние уровни, я узнала уже после того как ушла с работы, потому что меня задержали дольше обычного. Домой я пришла в половину девятого, переоделась для пробежки, чтобы получить сообщение где-то около девяти.
— Продолжай.
Она прикусила нижнюю губу и вздохнула.
— Охрана наблюдала за мониторами, они могли заметить меня в той секции, где мне находиться нельзя было. По протоколу они отправились бы туда, чтобы выяснить, почему я там, и помешали бы мне сделать то, что я хотела. В то утро, когда пришла, я сказала им что видела подозрительный белый фургон, медленно проезжавший мимо, и что, кажется, вижу его не в первый раз. Я понимала, что они захотят просмотреть все внешние камеры, чтобы проверить. И не смогут следить за коридорами, потому что там было всего четыре монитора.
Он немного расслабился.
— Ложь была необходима. Я понимаю.
— Не в этом дело. Я перехожу к той части, которая может тебе не понравится.
Уголки его губ опустились, но он ничего не сказал.
— У них в охране работал один парень. Он только окончил старшую школу, и у нас, по сути, не было жизни кроме работы там. Я имею виду, мы не могли жаловаться, когда нас оставляли работать по четырнадцать часов вместо стандартных восьми. Все мы жили в страхе разозлить кое-кого, сказав нет. Это означало отсутствие общественной жизни, единственные люди, с которыми мы проводили время — другие сотрудники. Я сказала, охране, что немного напугана и что этот парень мне нравится, так как была уверена — у него не было времени встречаться с девушкой своего возраста. У него было то, что мне нужно. — Джини не нравилось, что слёзы наворачивались на глаза, и она смаргивала их.
— Ты убила его, чтобы забрать электрошокер?
— Нет! — Её шокировало, что он подумал, будто она способна на предумышленное убийство. Это быстро прошло, когда Джини осознала реальность. Она убила двух охранников. Часть её разума пыталась выстроить защиту, не позволяя случившемуся усвоиться.
— Я просто обманула его, заставила думать, что он мне нравится, чтобы подобраться поближе, схватить электрошокер и вырубить его, а потом стащить и шокер, и его карту доступа.
— Это всё?