Тру
Шрифт:
— Некоторых человеческих мужчин привлекают другие мужчины. Это оно? Из наших никто не чувствует ничего подобного сейчас, но есть те кто отличается. Когда-нибудь такое может случиться. Никто не будет тебя дразнить, если ты не улыбаешься нашим женщинам по этой причине.
Даркнес раскатисто зарычал, его тёмные глаза стали почти чёрными.
Флейм отступал, пока не врезался в стену.
— Прости.
— Мне нравятся женщины. Это все так думают? Что мне нравятся мужчины?
Флейм крепко сжал губы, но коротко кивнул.
— Чёрт. — Даркнес бросил на Тру разъярённый
— Я вообще не думаю о тебе и сексе.
Кажется, это немного успокоило Даркнеса, потому что он снова посмотрел на Флейма, подойдя так близко, что оказался нос к носу с ним.
— Не тебе говорить мне о том, почему я не провожу время с женщинами, когда ты сам не можешь молчать о той, которую хочешь, но трусишь отправиться за ней, — прорычал он. — Но позволь всё-таки утолить твоё любопытство и рассказать секрет, о котором тебе лучше помалкивать. — Он помолчал, грохотание в его груди смолкло. — Я не позволю никому стать ближе ко мне, потому что последнюю женщину, которую трахал, мне пришлось убить.
Он развернулся, оставив обоих в молчаливом оцепенении. Двери лифта открылись, он шагнул внутрь, и двери закрылись за ним. Прошла минута, прежде чем Флейм посмотрел на Тру, с выражением ужаса на лице.
— Он прикалывается, да?
Тру размышлял о выражении, которое увидел на лице Даркнеса.
— Я так не думаю.
— Вот дерьмо. Я вляпался, верно? Не хотел его расстраивать.
— Тебе надо помнить, что Дарк не совсем, такой как мы, Флейм. Мы делали все, что могли, чтобы выжить, пока нас держали в заключение, но с их планы насчёт него были гораздо хуже. — Мыли о Джини заполнили разум Тру. «Что если бы Поланитис дал мне препарат для размножения и бросил её в мою камеру, ослабив цепи достаточно, чтобы я мог добраться до неё, куда бы она ни побежала?» Ответ был простым. Это гораздо сильнее изранило бы его изнутри, если бы он в безумстве убил её, и остаток жизни ему пришлось бы жить с осознанием этого. — Я перевезу нас дальше по коридору, в новую квартиру, и свожу её за одеждой.
— Обе угловые в конце коридора свободны, выбирай. Ненавижу ходить выбирать одежду, так что останусь здесь, не возражаешь? Мне было сказано охранять дверь, а не сопровождать вас повсюду. Я могу пока ваши вещи перенести.
— Мы будем благодарны. Я хочу ту, которая на той же стороне что и моя квартира. Мне вид нравится.
— Сделаем. А ещё я не хочу спускаться вниз.
Тру не мог винить мужчину за желание какое-то время избегать Даркнеса.
— Я скажу ей, что мы сейчас уходим.
Глава 10
Тру улыбался, глядя, как Джини одетая в его штаны медленно поворачивается перед ним. Штаны подкатали на лодыжках и подвернули несколько раз на талии, чтобы не спадали. Результат вышел забавным и одновременно вызывал тревожные чувства. Излишек материала на животе под слишком просторной футболкой создавал впечатление, будто Джини на раннем сроке беременности.
Мысли Тру устремились в этом направлении, он представил себе, что было бы, если бы она носила его ребёнка. Тру подумал, что глухая боль в груди могла быть тоской. Найти
— Идём. Тебе нужен солнечный свет, и найдём какую-нибудь более подходящую одежду. Моя слишком большая. Флейм перенесёт мои вещи в другую квартиру, пока мы будем гулять.
Она всё ещё колебалась.
— Ты уверен, что мы не можем просто попросить их отправить вещи сюда?
Тру вдохнул, уловив слабый след страха в её сладком запахе. Он протянул ей руку.
— Доверься мне. Тебе полезно выйти отсюда, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в заключение у меня дома, и ты сама выберешь одежду. Иначе они просто подкинут всё что угодно, что, по их мнению, может тебе понравиться.
Джини прикусила нижнюю губу.
Он вздохнул.
— Ты не хочешь взглянуть на Хоумлэнд? Тебе не любопытно?
— Да. — Наконец интерес зажегся в её глазах. — Я всегда хотела, чтобы в статьях о Новых Видах были фотографии, но их никогда не печатали.
— Мы не пускаем репортёров в Хоумлэнд или Резервацию. Это риск для безопасности, если кто-то будет знать расположение наших улиц и зданий и захочет напасть. Воздушное пространство над землями ОНВ закрыто. И есть закон, не позволяющий репортёрам влезать на деревья и пользоваться оптическими приборами, чтобы заглянуть за стену и сделать фото- или видеосъёмку. Все пресс-конференции проводятся за стенами.
— Они двадцать футов высотой, верно?
— Тридцать, почти на всём протяжении.
— Это очень высоко.
Он потянул её за руку и вывел через сломанную дверь в коридор. Флейм улыбнулся им обоим, но ничего не сказал и отошёл с дороги. Джини шла медленнее, так что Тру пришлось подстраиваться под её шаг. Кажется, разговор отвлекал, и он продолжал рассказывать о том, что могло её заинтересовать.
— Ещё мы не разрешаем им фотографировать наших женщин.
— Это я знаю. Просто не понимаю почему.
— Все мужчины, которых фотографировали, или они участвовали в пресс-конференциях, получали угрозы и письма ненависти. Мы не хотим, чтобы наши женщины переживали такое.
— Это разумно.
Она вошла за ним в лифт и улыбнулась, когда двери закрылись. Но как только они спустились на первый этаж, её настроение изменилось. Мужчины в общей комнате перестали смотреть на большой экран телевизора, сосредоточившись на ней вместо игры.
— Всё в порядке, — прохрипел Тру, обхватив Джини за талию и закрывая своим телом от любопытных взглядов. Он смотрел вокруг, пока вёл Джини к главному входу общежития.
Один из мужчин встал.
— Тру? На минуту?
Примат уже проявлял нелюбовь к людям. Тру остановился, задвинув Джини за спину, подальше от примата.
— Чего ты хочешь?
Самец зарычал.
— Мне не нравится, что она здесь. Для меня оскорбительно находиться с ней под одной крышей. Ты вернёшь её людям? А не будешь держать вблизи того места, где я сплю.
— Отвали, — предупредил Тру. — Она со мной, и так оно и останется. Сядь, 861.
Мужчина выпятил грудь и сжал кулаки.