Трупоукладчик
Шрифт:
Самый надежный ориентир на такой растительно-гористой местности река. И, к моему удовольствию, внизу запетляла безымянная речушка, видимо, енисейский приток. Такие водные артерии, как учили меня, могут вывести даже в канализацию г. Москвы. Так что, родной Алекс, все находится под контролем. Тьфу-тьфу.
По моим расчетам, вертолет уплыл от цивилизованного берега километров на сто. Пора находить островок для отдыха. И развлечений. Где-то уже должен быть тайгаленд? (Диснейленд в другом месте.)
Я оказался прав относительно таежного секретного поселка. Он находился
Все увиденное навевало позитивные мысли. Мы прибыли туда, куда и требовалось. Теперь оставалось выбраться из этой каменисто-водной стихии. Живым. После того, разумеется, как будет выполнено задание родины. Говорю с иронией, но суть именно в этом: если пятая колонна уничтожает мою родину, почему бы мне не уничтожить её, эту пятую колонну? Колонну предателей.
Между тем махолет плюхнулся на бетон. Нас встречали и здесь. Люди в государственных костюмах и при галстуках. Неистребимый дух бюрократизма облачком висел над клерками. Академика Акимова встречали как героя дня. Мы тоже купались в лучах его славы.
К счастью, автомобили отсутствовали как вид, и поэтому мы все первомайской демонстрацией прошли по поселку. Поселок состоял из современных, утепленных жилых домиков, складских помещений и прочих производственных мощностей. Тут, признаюсь, я задал себе сакраментальный вопрос: а где, собственно, само Производство скандального КР-2020? Где это самое Предприятие, в недрах которого работает мыловарня по изготовлению адской смеси? По тому, как мирно вся группа шествовала в сторону скалистой стены, я как-то догадался, что там, в граните, имеет место быть заветная дверца. Сезам-сезам, откройся, черт бы тебя побрал!..
Я снова оказался прав — дверца была, но какая! Бронированные воротца. Подобной калитке не страшны прямые попадания ракет СС-20, способных уничтожить зараз миленькое мещанское предместье Парижа.
Делать, однако, нечего, надо вгрызаться в родной, с розовыми прожилками гранит. Что и происходит. Всем дружным коллективом единомышленников. Свободною толпою мы идем через военизированное КПП. Вооруженные до зубов бойцы лучезарно улыбаются. Все довольны. Кроме меня шкурой чувствую зону, если она даже выглядит так презентабельно.
Углубляясь в окультуренную человеком скалистую породу, я ахаю про себя: сколько же это надо было вбухать еп' кувейтских динаров, чтобы добиться такого дизайна?! Так, наверное, обустроены официальные учреждения на Канарских островах. Но нам-то, варварам, на хрена хрусталь, бронза, яхонт и малахитовые полы? Ох, эта широкая русская душа. Неделями готова калорийную вермишель жрать да пыль в глаза пускать. Чтобы красиво выглядеть. Как памятник покорителям космического пространства.
…Нас
Хозяин кабинета радостно поднялся навстречу академику:
— Дмитрий Дмитрич, уважаемый! Как ждем! Без вас как без рук! Осторожно придушил старика.
— Да уж я уж, — прослезился тот: какое счастье быть ещё нужным отечественным наукам.
Потом пред светлые очи был представлен и я. (Вместе с чемоданчиком.) Любезным руководителем СС Марковым. Он был любезен до тошноты. Мне не нравятся головорезы с детскими улыбками, у меня всегда появляется желание содрать подобные ухмылки вместе с кожей.
— Очень приятно, господин Гунченко, — пожал мне руку директор. И представился: — Колесник Борис Семенович, прошу любить и жаловать. Рад вас видеть. Как там Москва-матушка, ещё не провалилась в тартарары?
— Гуляет матушка, — пожал я плечами.
— Вот-вот, — хлопнул ладонью по столу хозяин кабинета. — А мы трудимся. Какие будут предложения, товарищи?
Предложение было одно: ознакомиться с производством загадочного вещества КР-2020. Началась легкая суета — академика Акимова взяли под руки его же коллеги, и все они удалились усовершенствовать новый, незнакомый Д.И.Менделееву элемент. Что делать, наука не стоит на одном месте, это правда. И тем не менее мне показалось, что я слышу стук костей в северной Пальмире. Это великий ученый переворачивался в своем гробу. Впрочем, я ошибался: Колесник Борис Семенович перебирал четки, и они гремели на весь горный массив. Как-то случилось так, что мы остались с ним одни в его же кабинете.
— Ну-с, чем порадуете, дорогой мой? — улыбнулся он щедрой улыбкой и выразительно взглянул на «дипломат» в моей руке. Я сначала подумал, что он претендует на банановые презервативы, однако после здраво рассудил, зачем такому мелкому расхитителю социалистической собственности резиновые изделия; ему необходим иной предмет. Какой? Бутылку коньяка употребили в час полночный. Остались документы. Их я и передал своему собеседнику. Тот с недоумением пролистал фальшивые документы, набычил голову. — Это что у нас?
— Шутка, — улыбнулся я, Гунченко, и, разодрав шов «дипломата», извлек на свет Божий дискетку.
Директор с трепетом принял эту золотистую пушинку. (Легка, как перышко, да тяжела, как судьба.) И хотел, наверное, перекреститься, да постеснялся моего присутствия. Сдерживая чувства, поинтересовался:
— Тут все, как тогда уговорились?
Когда «тогда», хотел спросить я, но хватило ума только пожать плечами и ответить:
— Конечно.
— Ну и дока Гусь, — восхитился мой собеседник. — Значит, пролез через Боровицкие. Молодец. А я уж думал, брех.