Трусиха
Шрифт:
– - Путы Тьмы. Иллюзия, конечно, где уж нам на настоящее волшебство замахнуться...
– съерничал парень.
– Но ка-а-ачественная иллюзия. На самом деле тебе ничего не мешает, можешь запросто сплясать гопака, если поверишь, что этой штуки на тебе нет. Ха-ха-ха!
– - Только вот поверить в это невозможно, - оборвал веселье товарища старший оруженосец.
Когда троица вышла к дороге, Паж вынужден был с ним согласиться. Липкая чернота не давала забыть о себе, неприятно пощипывая кожу и кружа голову запахом протухших водорослей. Самое обидное, что любое движение, на которое давали разрешение его
– - Слышай, давай уже Путы снимем, а? Заколебало меня их держать. Куда он с повозки-то денется?
– - Ладно. Эстр велел экономить. Но смотри, сбежит: всем лягушкам сразу позавидуешь.
Руки подопечных Привалского прошлись по спине мальчика и тот не сумел сдержать вздох облегчения -- мерзкая тьма маслянистой каплей сползла к ногам. Он наклонился вперед, пытаясь расслабить сведенные напряжением мышцы, но волосатая рука в веснушках вдруг рванула шнурок у него на груди. Днище повозки больно поздоровалось со лбом, но Паж мгновенно вскочил на ноги, пытаясь выхватить тоненький браслет:
– - Не трогай!
– - Что за фиговина? Поди магическая, - пробасил конопатый.
– - Это просто... фенечка. Мне подарили.
– упрямо выпрямился Паж.
– - Тебе что, больше в жизни ничего не дарили? Прямо вцепился в нее.
– - Нет.
– - Как ты сказал? "Фени"?.. "Фине"?
– - Фе-не-чка - ласково выговорил Паж.
– Все равно ты такого слова не знаешь.
– - Ах ты, крысеныш!
– Старший заломил мальчику руку за спину, боль обожгла связки раскаленным металлом.
– - Да отдай ты ему эту штуковину -- видишь, порвалось уже. Вдруг Мастеру Эстру она понадобится? Себе дороже нарываться-то. На, подавись, малявка, - конопатый швырнул Пажу порванную плетенку.
Мальчик попытался связать порванную леску, но вывернутая рука слушалась плохо и Паж просто зажал единственный в жизни подарок в кулаке.
Нелли проснулась от настырного елового запаха. Лицо было опухшее (ах, да, она уснула плача) и исколотое (прямо физиономией на лапнике, заботливо нарубленном Пажом). Его, кстати, рядом не было и все наводила на мысль о том, что друг вообще переночевал где-то в другом месте. Нелли выбралась наружу. Кострище намокло за ночь. Никаких следов друга не было видно.
Золушкин дворец сразу показался невероятно привлекательным. Там ей подали бы завтрак, на голову не капала ледяная роса с деревьев, а Хмель мог потеряться только в лабиринтах дворцовых переходов.
Девочка схватила сумку и двинулась вперед, уже не сомневаясь, что с Пажом случилось что-то страшное. Естественно, по ее вине -- чьей же еще! Увидев у дороги крошечный обрывок фенечки, Нелли испытала что-то вроде злорадного удовлетворения -- вот, она же говорила, все плохо. По доброй воле он бы никогда не испортил подарок.
Девочка изо всех сил сжала в руке обрывок фенечки. "Я должна, должна найти Хмеля!" - сказала она вслух так твердо, как только могла. Вышло неубедительно: голос дрожал и все время норовил дать петуха. Господи, сделай так, чтобя я его нашла! Ну что тебе стоит, Господи? Пусть он любит Маринетт и целуется с ней у меня на глазах. Пусть я никогда не увижу маму и папу... Нелли почувствовала как внутри закипает незнакомый шум сердитой силы.
Верх и низ внезапно поменялись местами, сухой лист, еще недавно бывший девочкой, мотнуло в сторону. Закружило, поволокло. Ее тащило по воздуху, только иногда под ботинками оказывались огромные оранжевые шары, тускло светящиеся среди высоких зеленых зарослей. Спустя целую вечность измотанное тело рухнуло в траву. Опершись на руку, Нелли почувствовала, как что-то впилось в ладонь -- маленькие бисеринки морковного цвета. Медленно-медленно в измученное сознание Нелли вползала мысль: Паж здесь был. Она на правильном пути!
Девочка аккуратно ссыпала бисер в карман и двинулась вперед. Дорога резко сворачивала направо, но чувство направления стучало в висках колокольным звоном и Нелли просто не могла ошибиться, пробираясь совершенно неизвестными тропками к какой-то абстрактной цели.
Ничего не абстрактной!
– утешала себя девочка.
– Я иду к Хмелю. А если кто боится порвать платье пусть сидит дома и вышивает крестиком. По золотой парче!
Скала выросла на пути как-то совершенно неожиданно. Наверное, ее замаскировала золотая парча, никак не желающая покидать мысли путешественницы. Собственно, скалой эту груду странно скрепленных между собой камней можно было назвать с большой натяжкой, но, главное -- здесь была пещера. Неаппетитная дыра прямо-таки притягивала Нелли, говоря -- тебе сюда! Колокола наконец-то замолчали и девочка с облегчением перевела дух. Уже близко, она это чувствовала.
Отверстие в скале было покрыто дрожащим маревом. Вглядевшись, Нелли вскрикнула от отвращения: стены кишели огромными многоножками. Это копошащееся одеяло замерло на мгновение, а потом подалось вперед. Взвизгнув, Нелли шарахнулась назад.
"Паж справится, - пробормотала она.
– Он выпутывался из всех переделок, в которые умудлирся встревать. Раньше меня не было и с ним до сих пор ничего не случилось. Я не обязана туда идти. Не обязана!!!!"
Толстая многоножка, противно шурша, подползла почти к самому ботинку девочки. Нелли заплакала и раздавила ее ногой.
Он был там. Терзаемый многоножками, замаскированными злодеями, неизвестностью или, наоборот, ужасающими перспективами. Одиночеством -- это уж точно. Он был один и бросить его -- предательство, по сравнению с которым ссоры с Аней и Маринетт -- ерунда на постном масле. Она уже никогда не сможет извиниться. И испортит абсолютно все, что только можно испортить в собственной жизни.
Меня тошнит, - жалобно пискнула Нелли. Погрузиться в собственное отвращение и упасть, свернувшись в хнучущий комочек подальше от пещеры было так заманчиво, так безопасно, так просто. Нелли подавила рвотные спазмы.
– Ненавижу! Я вас всех ненавижу -- закричала девочка и сломя голову бросилась вперед. Многоножки падали ей на волосы, Нелли чувствовала, как они заползают за шиворот и бегут по ушам. Девочка сбрасывала шевелящиеся тельца, выдирая волосы и пуговицы. Она боялась закричать, представляя как омерзительные насекомые забираются в горло, ползают по языку, отвратительно хрустят на зубах. Нелли неслась вперед, крепко зажмурившись. Камни лезли под ноги, стены неожиданно оказывались на пути, но открыть глаза было невозможно -- сухие лапки шевелились прямо щеках.