Трясина
Шрифт:
Деревья эти, что очевидно, нужно было спилить. А на их месте предполагалось выстроить детскую площадку, да немного расширить парковку перед домом, а то даже машина скорой помощи подъехать не может.
Казалось бы, вот оно, очевидно, верное мнение. Правильная позиция. Истина в последней инстанции… Если бы не вторая статья. Смысл был в том же, но взглянул автор под совершенно другим углом. И вот опасные для жителей деревья вдруг стали рощей, в которой люди целыми семьями гуляли, устраивали пикники, проводили праздники. Чистоту тоже поддерживали всем двором, регулярно
Но не долго музыка играла. От рощицы захотели избавиться, землю забетонировать и сделать на месте клочка природы безжизненную парковку.
Кто же в этой истории прав? Этого люди не знали. Никто не пошёл выяснять, на сколько на самом деле деревья опасны, и на сколько хороша рощица. Доверившись статьям в газете, жители небольшого города заняли прямо противоположные позиции. Разразился жуткий скандал, продлившийся несколько месяцев. А после появилось много более интересных событий. И об этом просто забыли.
Такая простая история на нас, только вступивших на путь журналистики, студентов, в то время произвела неизгладимое впечатление. Осваивая азы, мы ещё не знали, на сколько сильно СМИ влияют на мнение общественности.
Со временем газеты теряли свою актуальность. Информация стала распространяться быстрее. И от этого её достоверность упала ещё больше. В итоге верить чему-то, чему сам свидетелем не был, можно было только на свой страх и риск. Впрочем, люди тоже стали это понимать. Искать информацию в разных источниках и знакомиться с разными мнениями. Так худо-бедно удалось поймать шаткое равновесие.
«Однако, обитатели этого мира пока не выработали иммунитета к деятельности СМИ. А значит нужно лишь приложить немного усилий. Нехорошо, но правильно».
— Думаешь, это сработает? — Свейн покачал головой: — Я в тебе не сомневаюсь, но, мне кажется, не имеет значения, что сделает герцог, и здесь и в столице это всё равно воспримут…
— Сработает. Людям нравится быть против чего-то. Нужно лишь сместить образ герцога с позиции всеобщего врага.
— Ты, Твоё Высочество, говоришь занимательные вещи. — юноша прищурился: — Скажи что сделать, и я приложу все усилия.
Изучая городок и бессовестно подслушивая тихие разговоры местных, я собрала достаточно информации для начала работы. Выяснить, что беспокоит людей вообще не сложно, если слушать достаточно внимательно и быстро делать выводы. День постепенно клонился к вечеру, когда мы со Свейном, наконец, вернулись в замок.
Подходя к массивным воротам, юноша занервничал. Тяжело вздохнув, я подхватила его под руку, затаскивая внутрь. Стоявший у входа старик уже собрался прошипеть стандартное приветствие, когда заметил Свейна и осёкся. Мальчишка нахмурился, бросил на него убийственный взгляд и, ничего не сказав, последовал за мной. Очень стараясь ничем себя не выдать, я тихо рассмеялась, пряча улыбку в кулак.
«Любопытно. И на сколько тебя хватит?»
— Смысл я понял. — Свейн растёр порошок между пальцами, убеждаясь, что комочков не осталось: —
Я кивнула, оглядывая дело рук своих. Не будь в этом мире магии, на реализацию плана потребовалось бы гораздо больше времени. У нас же ушло не многим больше пары часов. Так и не высунувший носа из своего кабинета герцог через слугу велел предоставить нам помещение и всячески содействовать при необходимости. Наблюдая за тем, как Свейн, распространяя мрачную ауру, общается с обитателями поместья, я только улыбалась.
Просторное светлое помещение, выделенное нам и приведённое в порядок парой нервных горничных к окончанию работ было полностью завалено частями будущего печатного станка. С одной стороны, сделать механизм таким, каким он был в моём мире, ни за что бы не получилось. И дело не в том, что он оказался слишком сложен. Просто к стыду своему я совершенно не помнила, как работали первые автоматические печатные станки.
Это как спросить у людей, знают ли они, как работает велосипед. Все, конечно, ответят, что знают. Но если попросить изобразить схему, у многих возникнут трудности. Вот так и здесь, я, вроде, помнила, как выглядели эти махины, но какие шестерёнки что крутили не представляла.
С другой стороны, мир, наполненный магией, оказался бы настоящей находкой для всех изобретателей эпохи индустриализации, окажись они здесь. Довольно потягиваясь, я взялась разбирать металлические и деревянные детали. Делать их из чистой магии было бы немного расточительно, так что посовещавшись, мы пустили в дело всё, что попадалось под руку. Оставалось лишь немного изменить структуру и придать форму, чтобы из подсвечников и ложек, которых, к счастью, в поместье нашлось в избытке, создать части для печатного станка.
Общими усилиями мы собрали всё вместе. Ощущая лёгкое волнение, я осторожно приложила кончики пальцев к холодной поверхности и попробовала влить немного магии. Не строя иллюзий относительно своих конструкторских способностей, я морально подготовилась к тому, что мрачная махина останется неподвижной. Однако, спустя несколько мгновений машина будто задышала. Детали окутало мягкое голубоватое сияние. Станок был готов к работе. Отняв руку и прекратив попусту тратить силы, я едва не подпрыгнула.
«Оно живое! Живое!»
Свейн, наблюдавший за процессом, мягко улыбнулся. Я, конечно, знала, что он парнишка сообразительный, но стоило первой волне эйфории схлынуть, задумалась. Для мира, где технологий, как таковых, практически нет, он удивительно легко разобрался с принципом работы станка, который я неумело от руки начертила на листе бумаги. Более того, юноша не только присутствовал рядом для моральной поддержки, а оказывал полноценную помощь.
«Вряд ли у меня на столько хорошо получилось объяснить, что именно я делаю. Может ли быть так, что прежде он уже видел нечто подобное? Нет. Книги, которые я читала в поместье Виллар написаны пером. И даже если люди с помощью магии просто делали копии, оригинал точно писали от руки».