Трюкачи
Шрифт:
Справедливо опасаясь, что Киоко может стукнуть в голову идея наложить примочки, пока он будет дрыхнуть, Тео забаррикадировал дверь свободной кроватью. Теперь он может поспать, не опасаясь за руну на своем лбу, в то время как Киоко объяснит другим, что дело всего лишь в осах и злодей с задней парты вовсе не собирался никого убивать.
Тео проспал часа четыре, после учителя все же разбудили его, чтобы узнать самочувствие и окончательно разобраться в происшествии. Их нервозность вполне понятна: они в ответе за учеников, и осы, покусав Тео, подложили им большую свинью.
– Да ладно, - беспечно
Инцидент наложил свой отпечаток на дальнейшее пребывание в храме, но не такой сильный, как побаивался Тео. Его собственное опухшее от укусов лицо послужило достаточно веским доказательством, что пробежка с топором произошла случайно, а не в силу коварного плана по убиению кого-либо. И теперь мальчик краем чуткого уха слышит шепот и смешки: ну еще бы, вот и на него нашлась управа в виде осиного роя, как тут не радоваться? Печально, конечно, но лучше пусть посмеиваются втихаря, чем боятся.
Его самочувствием, кроме учителей, поинтересовались только Киоко и Уруми. Остальные, надо думать, не будут огорчены, даже если страшный Йома вообще кони двинет. Они знают, что случившееся - недоразумение и стечение обстоятельств, но свой кратковременный смертельный ужас ему не простят, как и вообще его пугающее присутствие в школе каждый день. Жизнь - такое дерьмо, что даже осиный рой порою кажется пустяком.
После обеда Тео снова пошел спать: ударная доза обезболивающего сделала его сонным.
Проснулся только под вечер, зевнул, выглянул в окно: смеркается. С храмового двора доносится веселый шум - играют в 'три-пять-семь', судя по массовым хлопкам в ладоши.
Тео оделся, осмотрел свое лицо в зеркало - вроде, не так уж и ужасно все выглядит, таблетки сделали свое дело. Если так и дальше будет продолжаться - вернется домой нормальным, может, мама даже и не заметит ничего.
Он вышел из здания и пошел к храму. Вряд ли его там будут рады видеть - но не сидеть же ему в полном одиночестве. Однако во дворе, где учителя организовали игры, нашлась только Уруми.
– А где Киоко?
– спросил Тео.
Уруми заговорщицки оглянулась и потянулась к уху мальчика.
– Пошла в парк потренироваться, - тихо шепнула она.
– А почему шепотом?
– Туда нельзя без учителей. Это в четверти ри по склону отсюда.
– Хм... Так тут еще и парк есть?
– Ага. Речка, которая образовывает водопад, течет вокруг горы и там дальше каннуси когда-то развели русло на несколько каналов, сделали небольшой такой дикий парк. Учитель сказал - у водопада гораздо интереснее, но парк все равно очень живописный, раз уж с водопадом не вышло. Хорошее место для медитаций. Тут шумно, и Киоко пошла туда потренироваться в тишине. Там даже пруд есть с уточками.
– Одна пошла?
– Ну да.
– Ладно, я схожу за ней. Нельзя в одиночку в такой глуши гулять.
Дорогу Тео нашел без проблем - тропинка, вытоптанная ногами многих поколений священнослужителей, не заросла и по сей день благодаря регулярным экскурсиям.
Парк
Киоко с белом тренировочном костюме Тео заприметил почти сразу. Девочка выполняла какое-то упражнение из восточных рукопашных систем, и ее светлая фигурка хорошо выделялась в медленно сгущающихся сумерках.
Мальчик остановился поодаль вне ее поля зрения. Наблюдая за тренировкой, он невольно восхитился той непривычной пластикой и грацией, которые переполняли каждое движение. Быстрые и энергичные блоки и удары, стремительные смены стойки и позиций очень красноречиво объясняли, почему к восточным системам применяется слово 'искусство'.
Та система рукопашного боя, которой обучил Тео отец, напрочь лишена какой бы то ни было красоты. В то время как на востоке боевые школы превратились в целостные системы всестороннего развития, рукопашный бой, разработанный дроу, был пусть и очень эффективным, но всего лишь вспомогательным методом самозащиты. Отец не раз говорил, что безоружный бой - это предельная крайность, и драться таким образом допускается только в ситуациях, когда иного выхода уже не остается. Рукопашный бой дроу - воплощение простоты, беспощадности и эффективности, и красота - не то слово, которым можно его описать.
Когда Киоко завершила серию стремительных упражнений, Тео кашлянул, привлекая внимание, и подошел ближе.
– А, Тео-кун, ты уже выспался?
– спросила девочка, обернувшись.
– Ну вроде того.
– А что тут делаешь? Пришел парк посмотреть?
– Ага. Уруми сказала, что ты тут, и я подумал, что в такой глуши не стоит гулять в одиночку.
Киоко хихикнула:
– Вообще-то, я вполне могу о себе позаботиться. Но все равно спасибо. Как самочувствие?
– Нормально, если не считать опухшую рожицу. А как называется та система, по которой ты тренируешься?
– Каратэ, школа Вадо-рю.
– Со стороны выглядит здорово, - одобрил мальчик.
Киоко подошла к берегу прудика, перешагнула на ближайший камень, присела и умыла лицо, разгоряченное после тренировки. Тео не стал подходить ближе: ей вполне может стукнуть в голову идейка побрызгаться. Даже взрослые иногда любят так делать, а уж Киоко...
А вот действительно, что он будет делать, если девочка возьмет и каким-то образом хлюпнет в него водичкой с восьми метров и попадет? Магические краски совершенно лишены водостойкости, одна капля способна разрушить заклинание - и тогда Киоко поймет, что перед нею - не человек. Что дальше? По логике, которую упорно вдалбливал в его голову отец, ее придется убить.