Трюкачи
Шрифт:
Теодора эти наставления всегда шокировали. Убить? Как так-то? Ведь хуже поступка и быть не может.
– Понимаешь, сын, не всегда у тебя будет благодатная привилегия делать правильный выбор. Ты делишь поступки на хорошие и плохие, но может случиться так, что у тебя не будет возможности сделать так, как ты хотел бы. Иногда придется выбирать между плохим поступком и еще худшим. Что случится, если кто-то узнает, что ты наполовину не человек, знаешь?
Тео кивал: отец до этого множество раз объяснял ему, как его поймают, посадят в клетку, будут ставить на нем опыты, а потом
На робкие реплики о том, что можно не показывать свой дар, отец хмуро отвечал:
– Тогда тебя убьют просто чтобы посмотреть, как ты внутри устроен и чем отличаешься от людей.
И когда заходил разговор о том, как поступать в случае провала маскировки, он неизменно давил любые протесты и возражения своей неумолимой логикой.
– Пойми, сынок, тебе придется убивать все равно. Как бы сильно ты не хотел этого делать, но когда вопрос стоит ребром и твоя жизнь зависит от смерти твоего врага - инстинкты берут верх. Я бывал на грани и знаю, каково это. Либо ты убиваешь, либо убивают тебя, и в такие моменты хочется жить сильнее всего. И ты убиваешь вне зависимости от того, как сильно это тебе не нравится. Просто чтобы ты понял - ни человек, ни дроу не способен задохнуться по собственному желанию.
– Разве можно хотеть задохнуться?!
– Можно... Бывали случаи, когда люди под невыносимыми пытками силой воли останавливали свое дыхание, но стоило им потерять сознание, как дыхание возобновлялось. Инстинкт не обмануть. Так и тут. Если для твоего выживание понадобится убить - ты убьешь. И даже если сейчас тебе, глупому, кажется, что лучше умереть, чем сделать кому-то больно - когда дойдет до дела, ты убьешь все равно. И вот тут тебя поджидает одна очень коварная ловушка...
– Какая?
– То, что твоя мама называет добротой. Когда кто-то увидит, что ты не человек, и бросится наутек от страха - ты его не убьешь, ведь он же для тебя не опасен. Но потом он расскажет о тебе другим, и они начнут охотиться на тебя. Рано или поздно ты окажешься припертым к стенке, и когда твой инстинкт заставит тебя убивать, придется убить уже не одного, а многих людей. Вот потому-то иногда необходимо совершить плохой поступок, чтобы избежать многократно худшего, убить одного-двоих-троих или там десяток, потому что иначе тебя ждет травля и необходимость убивать много-много раз. Не говоря уже о том, что когда людей много и они вооружены, это становится опасным даже для мага.
Тео всегда соглашался с отцом, так как не находил никаких контраргументов. Но вот теперь, мысленно представив себе, что Киоко увидит его истинный облик, пришел в ужас. Да, конечно же, если ее не убить - она убежит, расскажет учителям, учителя расскажут полиции...Даже если Тео убежит и спрячется - а он прятаться научен - полиция, служба безопасности и кто знает кто еще заявятся к нему домой, арестуют маму... Если бы можно было предупредить отца, он-то придумает, что делать... Но совершенно очевидно, что он не сможет убить Киоко, в реальной ситуации папина беспощадная логика не сработает.
– Тео-кун? Тебе нехорошо?
– А? Что?!
– Ты как-то странно остолбенел, - сказала Киоко.
–
– О чем?
– Да ни о чем. Ты уже потренировалась?
Девочка пожала плечами:
– Можно и так сказать.
– Тогда пойдем обратно?
– А тебе не хочется тут побыть немного? Погулять? Это место такое очаровательное, прямо сказочное.
Тео кивнул:
– Ага, красиво.
Киоко подобрала с земли свою сумку, набросила на плечи куртку, сменила тренировочную обувь на кроссовки и кивком указала на дорожку в сторону пруда:
– Ты видел, какая там вода чистая?
– Еще нет.
Вода действительно была кристально прозрачной. Причину Тео понял сразу: во-первых, дно очень тщательно вымощено камнем, во-вторых, довольно быстрое течение. Горный поток, даже пущенный по извилистому каналу, все равно остается горным потоком.
– Хорошее место для пикника, - заметил мальчик, медленно шагая по каменной кладке, - только... одноразовое.
– В каком смысле?
– не поняла Киоко.
– Оно дикое, люди тут бывают редко. И ходят, надо думать, по дорожкам. А если сюда повадятся приходить на пикники... Вытопчут траву, распугают живность...
– Наверное, потому сюда мало кто приходит, - согласилась Киоко, - на пикник или ханами можно пойти куда угодно, а сюда приходят обычно в поисках уединения, тишины и гармонии. Тут хорошо тренироваться в одиночестве. А островок сделали специально для медитаций... Ты представляешь себе, сколько надо потрудиться, чтобы его соорудить?
– Хм... Мне кажется, что остров не сооружали, а просто оставили, когда выкапывали бассейн пруда. Это гораздо рациональнее.
Девочка, подойдя к бережку, поставила сумку на землю и достала пакетик с хлебом и вареной лапшой. Утки, плавающие ближе к середине пруда, проявили к ней сдержанный интерес, к брошенным в воду кусочкам угощения подплывали чинно и даже не пытались выхватывать их друг у дружки. Пара уток поменьше вообще не проявила интереса к еде.
– Должно быть, они не любят хлеб, - заметил Тео, стоя на почтительном расстоянии от берега.
– Любят, любят... Просто сегодня мы ходили сюда всеми тремя классами и, надо думать, перекормили.
Мальчик сосчитал уток.
– Ну да, - сказал он, - их тут едва ли полтора десятка...
– А гостей, принесших им покушать, было втрое больше, - подхватила Киоко, - вот и обожрались. Ладно, я оставлю это на берегу. Проголодаются - съедят. Или какая другая зверушка перекусит.
Она вытрясла содержимое пакетика на прибрежный плоский камень, а сам пакетик спрятала обратно в сумку, чтобы не мусорить.
– Пошли на остров?
– предложила она.
Тео состроил скептическую гримасу:
– Да мне и тут хорошо.
– Гидрофобия? Тут неглубоко.
– Я боюсь воды, а не глубины. Тебя это удивляет?
– Да нет. Уруми вон собак боится, потому что когда-то ее цапнул легонько маленький хин. А почему ты боишься воды?
– Не знаю, - соврал Тео.
Киоко добралась до среднего, восьмого камня на пути к островку и присела на корточки, глядя в воду.
– Интересно, тут есть рыбки?