ТТТ

Янов Владимир

– Алквилл лучший друг Дэна. Пусть Дэн с ним и возится, – вставил Паша.

– Он был нужен Дэну как дармовая покорная рабочая сила. А сейчас Дэн сам у Ахмеда за раба пашет. И никому наш монах сейчас не будет нужен. Бросят они его, как совершенно бесполезную стоптанную развалившуюся обувь, и удерут искать золотую богиню.

– Ребята, – снова вступил в разговор Паша. – Конечно, больного брать с собой в пещеру не стоит. Но и бросить такого беспомощного невозможно. И возвращаться нам обратно никак нельзя. Нет никакой гарантии, что мы там наверху вернёмся в своё время. И время нам очень дорого. Сколько мы его уже потеряли. Чувствую, что бандиты вот-вот будут здесь. Я предлагаю поступить следующим образом. Надо

больного оставить под присмотром Ефимки и отправить их обоих в родные края. Ведь они из одного времени и им всё равно придётся вместе выбираться на запад. Рим не так уж и далёк от Суздаля. Доберутся до Москвы, а там всё-таки какая-то, но цивилизация. Выживет Ал, будут вместе выходить. Двоим и легче, и безопаснее. А если не выкарабкается, то Ефимка похоронит его по нашему христианскому обычаю, и тогда сам, глядишь, доберётся до родных мест. В дорогу мы их снабдим валютой от Матвеича. Камни-самоцветы во все времена ценятся. А чтобы они не потерялись в здешних, незнакомых лесах, Унушу отправит с ними двух своих рослых воинов для сопровождения и помощи. Они вынесут Ала из пещеры и проводят наших пилигримов до границ своих владений, а там передадут следующим стражам лесов. Наверное, это единственный выход. Если мы не выберемся из пещеры обратно в своё время в Находку, то на обратном пути, может быть, догоним их и поможем при необходимости. А бандиты, если встретят этот печальный караван с раненым, не будут им мешать.

– Паша, а как мы с Унушу общаться тогда будем? Без толмача Ефимки трудно нам придётся.

– Конечно, нелегко нам будет. Но сколько нам ещё общаться-то придётся? Всё-таки нам нужно побыстрее вернуться домой. В крайнем случае, с Унушу мы уже вполне можем общаться и без слов. Ведь он шаман и нас понимает лучше нас самих. Правда, Унушу? – спросил он старика по-русски.

Унушу важно согласно кивнул головой, словно понимая разговор.

– Видите? Для умных людей язык не главное в общении. Важно уважать и понимать друг-друга душой, сердцем чувствовать нужду друга… Иван Матвеевич, вы сохранили камешки из тайника. Давайте передадим их нашему путешественнику. Ахмед очень о них беспокоился. Ну да не беда. Если что, скажем ему, что монголы их отняли у вас.

Матвеич понимающе кивнул головой, присел на выступ скалы, снял свои здоровенные армейские форменные башмаки, и из их тупых сбитых носков вытряхнул небольшие узелочки, в которых заиграли всеми цветами радуги две пригоршни самоцветов. Все залюбовались игрой лучей в свете факелов.

– Этой валюты вам и до Рима хватит. Только ты, Ефимка, если с Алом будешь добираться до Европы, ему не показывай все камни. Спрячь их, как Матвеич, в сапоги, и по одному доставай при необходимости. Чтобы он не видел, где ты их прячешь. Не то Алквилл позариться на них может. Жадности и глупости у него хватит. Ну, давайте прощаться. Если бандиты вас встретят, ничего они вам не сделают. Они нас обойти спешат. А ты, как приедешь к Настюше, брось нам берестяное письмецо, – пошутил он напоследок.

Друзья стали прощаться. Унушу на прощание подарил Ефимке длинный клинок белого металла работы местных мастеров и передал кусочек белого меха из остатков шкуры Белого Леопарда, в честь которого названо было его племя.

– Знай, Ефимка, кто бы тебе ни встретился в нашей тайге, кроме монголов, покажи им этот кусочек белого меха, и они помогут тебе, как мне. Они проведут тебя сквозь тайгу до самого Китая, – сказал он на понятном Ефимке языке. – А там тебе поможет твой дальний попутчик Алквилл. Он те места знает неплохо и с языком знаком. Если выживет, конечно.

Матвеич подарил Ефимке на прощание в дальний путь остаток спичек в коробке:

– Вот тебе, Ефимка, в дорогу спички для разведения костра. Их тут осталось штук тридцать. Ты уже видел, как я ими пользовался. Береги их, по-пустому не балуй. А если принесёшь

их домой в Суздаль, то передай умным людям. Они научатся их делать и в ваше время. Ничего сложного здесь нет.

Марина же отдала Ефимке весь запас антибиотиков для Ала, пузырёк с йодом, остатки бинтов, разъяснив, когда и как надо давать больному лекарство, как пользоваться йодом, как делать перевязку. Ефимка бережно спрятал лекарства в котомку, затем собрал драгоценные камни в чистую тряпицу, перекрестил их, спрятал под стельку из соломы в носки мягких монгольских ичигов и низко поклонился друзьям:

– Премного благодарствую, дорогие други. Много удивительного видел я в последние дни. Но самое удивительное, это вы, люди далёкого времени. Если я дойду до родного Суздаля, то расскажу про вас всему народу русскому, про ваши сказочные города, залитые волшебным светом, про чудные повозки, мчащиеся по дорогам, обгоняя ветер, про железных птиц, перевозящих людей по воздуху. Я расскажу эту историю всем своим согражданам, мы запишем эту историю в наши летописные книги. Премного ещё учиться народам нашего времени, чтобы сравняться с вами в благородных и чудных деяниях.

На его чумазом мальчишечьем лице текли слёзы благодарности, а глаза уже сияли радостью возможной встречи с родными, близкими, и с ненаглядной Настенькой, ждущей его из полона в не столь уж и далёком Суздале. Он, сейчас такой здоровый, свободный и богатый для такого дальнего похода, непременно вернётся в родную Руссию, в батюшкин дом, и навсегда сохранит благодарность людям, пособившим ему в этом.

Но время шло, и надо было поторапливаться. Колонна перегруппировалась. Два рослых воина из войска Унушу, по имени Бучу и Тучу, остались с Ефимкой и больным Алом, а остальные двинулись дальше, в глубину пещеры, на поиск золотой богини и заветного окна в родное будущее. Впереди, с фонарём шёл Паша, за ним едва поспевала Марина, далее вышагивали таёжные бойцы Унушу во главе с со своим вождём… Опять замыкал колонну опытный пограничник Матвеич с двумя бойцами, вооружёнными мощными скорострельными арбалетами, последним изобретением Унушу.

26. Домой, в Руссию

Оставшийся в пещере со своим небольшим отрядом Ефимка совсем было взгрустнул, вспомнив своих ушедших друзей, но затем понял, что это ему не поможет. Печально смахнув набежавшие на глаза слезинки рукавом, он оглядел свой невеликий караван, оценил трезво свои возможности, и решительно махнул рукой в сторону выхода из пещеры. Таёжные его помощники поняли команду, положили бесчувственного Ала на заранее приготовленные носилки из ивовых прутьев, подняли его и споро двинулись к выходу. Факелов у них осталось не так уж и много, и надо было поспешать.

Они шли уже около часа, как впереди увидели мелькание света и шум чьих-то шагов. Испугавшись, что это в пещеру спешит банда Ахмеда, наши путешественники быстро затаились в ближайшем боковом ходе. Но когда Ефимка с удивлением увидел одинокого Дэна, деловито спешащего в глубину пещеры, то он не удержался и окликнул его. Он уже знал, что Дэн был товарищем Ала, и обязан помочь своему беспомощному другу.

На возглас Ефимки Дэн испуганно отпрянул в сторону, осветил фонарём весь отряд, но, не заметив для себя опасности, подошёл к ним. Ефимка показал рукой на лежащего без памяти Алквилла:

– Твой товарищ совсем плохой. Надо помогать.

Дэн, брезгливо поморщившись при виде тяжело больного напарника, небрежно махнул рукой:

– А, господь поможет. Где Марина? – спросил он у Ефимки. – С кем она, как долго они уже идут?

Кое-как поняв, что не так уж много потеряно времени, он открыл рюкзак, достал из него две банки тушёнки, передал их Ефимке, бросив на ходу:

– Кушать, костёр, огонь, – торопливо перекрестил их, и пустился далее в путь, повторяя:

– Всё во власти Господа нашего.