ТТТ
Шрифт:
Внезапно Марина услышала как бы далёкий приглушённый стон. Она вздрогнула, повернулась к Паше. Тот спокойно дремал, откинувшись к стене.
– Паша, – прошептала Марина, не желая привлекать внимание всего отряда. – Ты слышал, стонет кто-то недалеко.
– Марина, ну что ты выдумываешь. Кто может тут стонать?
– Откуда я знаю? Но я слышала его очень отчётливо. А вдруг это опять раненый Батти? – не успокаивалась девочка.
Паша открыл глаза, осмотрелся, прислушался. Опять раздался далёкий, но мучительный стон, сопровождаемый каким-то шорохом. Ребята вскочили, включили фонарь и, взяв с собой ещё двух воинов, двинулись на звук. Они прошли метров двадцать дальше
– Марина, иди сюда, – услышала она из чёрной дыры пролаза. Она нырнула в темноту и очутилась в небольшом пещерном гроте, у стены которого лежал человек, завёрнутый во что-то непонятное, весь крепко перемотанный кожаными монгольскими ремешками. Ребята разрезали тенета, развернули странные лохмотья и ахнули.
Перед ними лежал измученный туго стянутыми ремнями крылатый человек. Его крылья представляли сейчас собой жалкое зрелище. Грубо окрученные вокруг тела, со свежими ссадинами и порезами от впившихся в тело сыромятных ремней, местами надломленные, они напоминали грязную, небрежно скомканную бумагу на обочине дороги. Очевидно, во время связывания кожаные ремешки были сырыми, вымоченными в воде, а за прошедшее в пещере время они высохли и закаменели, резко стянув тело пленника в прочнейшие путы.
– Тоомба, – вскрикнула Марина. – Кто это посмел поймать тебя и так варварски связать? Ты посмотри, Паша, у него все крылья в ссадинах и порезах. Они его пытали, что ли, варвары.
Паша внимательно осмотрел освобождённого пленника. Тоомба лежал не шевелясь, без сознания, с закрытыми глазами. Его воспалённые, искусанные в муках, губы шевелились, словно что-то шептали в забытьи.
– Это явная работа монголов. Видимо, они как-то изловчились поймать летающего человека. Скорее всего, обманом взяли. Схватили его, связали и хотели с собой увезти, как диковинку, в подарок хану Чингизу. Да не получилось. От нас еле ноги унёсли, а Тоомбу забыли в углу пещеры. Марина, доставай свою аптечку, спасать его надо. А то он не только крыльев, но и жизни лишится.
– Сначала ему надо дать воды попить. Правда, сначала самую малость. Ведь он тут уже не одни сутки мается, бедняга. Интересно, тот ли это Тоомба, который меня спасал. А может, это уже его сын или внук.
Марина достала из рюкзачка аптечку, обработала раны страдальца и перебинтовала остатками бинтов. К ним подошли Унушу с Матвеичем.
– Вот чудо какое, – изумился Матвеич. – Оказывается, они действительно есть, ангелы, значит. Это кто же над ним, сердешным, так поиздевался? Уж, не сам ли сатана?
– Известно, кто, – отозвался Паша. – Монголы, конечно. Видимо, хотели в подарок Чингисхану отвезти, да мы помешали.
Унушу молча наблюдал за Мариной, хлопочущей возле раненого. Затем также молча вынул из своей котомки глиняный небольшой кувшинчик, заткнутый простой деревянной пробочкой, открыл его и смочил Тоомбе спёкшиеся от жара губы. Больной беспокойно зашевелился, облизал губы и открыл глаза. В его взгляде отразилось крайнее изумление, затем радость, и, наконец – облегчение от того, что он не видит здесь своих мучителей и истязателей. Он зашевелился, пытаясь приподняться. Его уставшие от пут крылья зашевелились, собираясь в складки и изучая свои возможности. Паша помог ему присесть у стены, откинувшись на собственные крылья. Марина протянула ему кружку с остатками «Кока-Колы» на донышке, которую он взял в нетвёрдые ещё руки и выпил до дна. Раненый благодарно посмотрел на Марину, затем перевёл взгляд на Унушу,
– Ты знаешь его? Это он спас тебя и меня в прежнее посещение? Странно, он совсем не изменился, а прошло более тридцати лет.
Унушу вопрос понял по мимике и согласно кивнул головой, показывая на Тоомбу, на себя и на Марину. Марина продолжила:
– Паша, а как ты думаешь, кто он такой, этот Тоомба?
– Сам теряюсь в догадках. По виду, вроде бы обыкновенный человек, если не считать откуда-то взявшихся крыльев. Разумен ли он, или его профессия спасателя заложена только на инстинктивном уровне? Может быть, это тупиковая вымершая ветвь человека разумного летающего? Пока не могу ничего толком сказать.
Матвеич долго приглядывался к человеку-птице. Зачем-то потрогал его сложенные крылья, уважительно погладил могучие маховые мышцы спины, приводящие в движение огромные крылья.
– А что, он в самом деле умеет летать? – обратился он к ребятам.
– Это дикий таёжный спасатель, – пояснил ему Паша. – Он не только летает сам, но может и нести спасённого. Именно он спас Марину от дикаря в прошлое посещение, кинувшись на похитителя с воздуха, напугав его и отняв у него Марину. И Унушу тоже обязан ему жизнью. Тоомба поймал его на лету почти у самых камней, когда тот, раненый дикарями, сорвался со скалы. Теперь мы, в свою очередь, должны, и просто обязаны спасти жизнь ему. Не вернись мы в пещеру, он погиб бы здесь через несколько дней или часов без воды и пищи, от мучений в скрученных руках и крыльях.
– Да, здорово, – восхитился Матвеич. – Такого бы спасателя в штат МЧС зачислить. Ни вертолёта не надо, ни парашюта.
– По некоторым данным, у нас в Приморье, в районе хребтов Пидан и Чандалаз видели таких летающих людей и в наше время. Сам Арсеньев наблюдал что-то подобное в тайге. Хорошо бы с Тоомбой как-то пообщаться. Вдруг он здесь не один, а целое подразделение. Связаться бы с ними. Сколько жизней можно было бы спасти в тайге с такими спасателями.
Пока ребята переговаривались, Марина закончила обработку ран Тоомбы, перевязала его, смазала ссадины и порезы йодом и мазями. Он уже пришёл в себя и внимательно наблюдал за её действиями. Когда же она вынула шприц и собралась сделать ему инъекцию антибиотика, он испуганно замотал головой и что-то залопотал на незнакомом певучем языке.
Паша обрадовался:
– Ты смотри, разговаривает. Значит, он мыслит и разумеет. Видимо, он не один на белом свете. Ведь надо же ему с кем-то ещё разговаривать при наличии языка. И уколов боится. Да ты не бойся, – начал успокаивать он Тоомбу. – Это не больно. Тебе легче станет, – ласково уговаривал он.
Марина взяла Тоомбу за шерстистую руку, протёрла спиртом плечо и резким движением попыталась сделать ему укол в мягкую ткань предплечья, выше локтевого сустава. Но острая игла, пронзив мягкую, тёплую кожу, вдруг резко упёрлась во что-то, как споткнулась, даже слегка прогнулась с металлическим стуком. Марина удивлённо повторила попытку, но с тем же успехом. Она посмотрела удивлённо на Пашу, а тот на неё.
– Паша, он что, железный? Игла как будто стукнулась о металл.
Тут Паша хлопнул себя по лбу.
– Как я сразу не догадался? Да он же просто робот или, как его, киборг. Машина-спасатель. А обликом совсем как человек, андроид, значит. Помнишь, Марина, прекрасные рассказы Айзека Азимова и его три закона роботехники. Но тогда вопрос, кто его сделал и для чего?
– Но если он киборг, то почему он так обессилел? На каком источнике энергии он работает? Видишь, он почти без сил. Ему необходимо помочь, но как?