Туда! И надеюсь, обратно...
Шрифт:
И вот смотрю я на окружающие меня декорации, представляя, как всю ночь вокруг нас бегали реквизиторы, раскрасившие каждое дерево, каждый куст, вырвавшие все цветы, разбросавшие по земле листья, соединившиеся в одно большое одеяло, и повесившие на небо тучи. Передо мной предстала золотая (желто-оранжевая) красавица осень.
– Пит! Пит, вставай!
Мой напарник подскочил мгновенно, видимо за дни, проведенные здесь у него выработалась хорошая реакция на малейший признак опасности. А может, сработал тычок в бок.
– Что это? – выдохнул парень, стоило ему адаптироваться к яркому свету
– Значит, у меня не галлюцинации, – пробормотала я, вставая. – Плохо.
Сделав пару шагов, каждый из которых сопровождался хрустом (остановилась, потому что у меня возникло такое чувство, будто не по листьям, а по костям иду), я наклонилась и подняла желтый листок с темно-оранжевыми жилками.
– С фантазией у вас плохо, раз вы теперь только по подсказкам работаете! И вообще, это не честно! Даже преступников заранее предупреждают – каждое ваше слово будет использовано против вас, а вы – морские огурцы клонированные, не удосужились сообщить о том, что у вас фантазия как… у морского огурца! – и разозлившись на то, что моя фантазия в эволюции тоже не далеко ушла, я бросила в небо поднятый листок, который, вопреки моему желанию, не улетел куда-подальше и не проткнул барабанные перепонки тому генератору идей, который прослушивает каждое наше слово и использует именно тот бред, что забыл пройти таможенный контроль мозга, а плавно спикировал на землю, затерявшись среди миллиона своих собратьев.
– Я понимаю, – прошептал мне на ухо неслышно подошедший Пит. – Тебе уже все равно, что будет с тобой, но на твоем месте я бы подумал о семье.
– Ничего они им не сделают! – отмахнулась я, но как-то не очень уверено. Даже себя не смогла убедить в том, что сказала. – Не сделают же?
Пит уклонился от ответа.
– К тому же, это пока не самое страшное, что они придумали, – пожал он плечами, обходя кругом небольшой кусок пространства.
– Твое «пока» меня не утешает, но ты прав. Я переборщила. В последнее время я слишком часто срываюсь… наверное, это из-за голода.
– Я видел пруд где-то в миле отсюда…
– Нет, на это нет времени. Надо…
– Это в той стороне.
– Идти к профи, -закончила я одновременно с ним и вдруг осознала, что не знаю, в какой стороне наши вра… наши соперники. – Ты пока собирайся, я схожу на разведку. Точнее – слажу.
Я огляделась в поисках удобного дерева. На корнях одного подходящего стоял Пит. Нижние ветки почти касались его волос. Но мне не дали до них дотронуться (до веток, не до волос, хотя последние я бы тоже с удовольствием потрогала) – Пит стоял, вытянув руку вперед, и мотал головой.
Кажется, или у него на самом деле зрачки расширились? Из-за чего? Из-за страха?
– Не переживай, я хорошо лазаю.
Да уж… Должно же быть у нас с Китнисс что-то общее.
– Давай, я сам это сделаю.
Какой-то он странный. Дерганный, да к тому же весь вспотел. Может, у него температура? Ладно, с этим позже разберемся, сейчас есть задачи поважнее.
Я попыталась дотянуться до сука, но напарник (да, напарник, несмотря на то, что с каждой секундой у одного из тараканов появляется всё больше аргументов, опровергающих этот термин) вырос передо мной, преграждая путь.
– Пит, что ты делаешь?
– Будет лучше,
– Что за чушь? Я легче, ловчее и… вообще не понимаю, к чему этот глупый спор! На дерево лезу я!
Но стоило мне сделать шаг вправо, как парень, точно отражение в зеркале, повторил мой маневр. Я рванулась влево, он оказался там же. И мало того, что он мне мешал, так ещё и впивался взглядом обманутого вкладчика.
Обман. Он что-то скрывает.
– Пит, что случилось?
– Ничего, – звучит не очень убедительно. – Просто я и так знаю, куда нам надо идти – туда.
И он опять направил руку в ту же сторону, где, по его мнению, лежал пруд. Пруд, который, по его словам, он видел, а значит, мы проходили. Но если это так, то…
– Хорошо, – кивнула я и, дождавшись, пока он расслабиться и отвернётся, сбила парня с ног, рванула к дереву и, с трудом закинув себя на нижнюю ветку, начала взбираться, слишком медленно, но преследовать меня вроде как никто не собирался – когда я мельком опускала взгляд вниз, то видела лишь бездвижную макушку Пита.
Добравшись до самой верхушки удачно выбранного дерева, которое возвышалось над ближайшими своими собратьями, я убедилась в том, что правильно поняла, почему Пит не хотел пускать меня на разведку.
Он меня обманул. Он всё это время вел меня не в ту сторону. У Пита получилось убедить меня в том, что он, пусть и не поддерживает мою идею, но смирился с этим. Показал, что готов сражаться, но с каждым шагом уводил меня все дальше от логова профи.
Как?! Как Пит не понимает, что отсрочивать неизбежное – бессмысленно? Зачем убегать куда-то, искать укрытие, а потом, в надежде на то, что они трибуты сами друг друга перебьют, сидеть и вздрагивать от каждого шороха? Не лучше ли прийти к ним сейчас, пока мы… пока я к этому готова? Вот только… готова ли я? Орр… Я сама себя начинаю раздражать из-за того, что никак не могу определиться в том, что я хочу, что я чувствую и что я всё-таки буду делать. А здесь, наверху, мне не то, что не хотелось размышлять – мне просто не думалось. Из всех желаний, скопившихся под кожей, на свободу рвалось только одно, и ему вполне можно было уступить.
Я закрыла глаза и, вдыхая полной грудью воздух с запахом влажных листьев, несколько минут просто стояла и наслаждалась ударами и еле уловимыми дуновениями ветра. Вернулась в реальность я только тогда, когда поймала себя на мысли, что готова разжать окоченевшие пальцы и прыгнуть – улететь в кажущуюся безмятежной неизвестность.
– Пит, прятки – это не выход, – выпалила я, стоило мне с хрустом приземлиться около союзника.
Парень, сидевший на рваном куске пленки около собранных рюкзаков, удивленно нахмурился.
– Я думал, ты разозлишься, когда узнаешь.
– А смысл? Если мы рассоримся, у нас ни одного шанса не останется! Как и если мы будем ждать. Надо действовать сейчас, пока нас не ранили или не утопили, пока мы не упали куда-нибудь или не сошли с ума от голода, пока… и вообще!..
Я замерла. Как же я сразу не догадалась, к чему все это – все эти дожди, все эти листья, вся это… осень.
– Слышишь? – прошептала и опять замерла, давая Питу возможность прислушаться к миру. Ничего, кроме завывания ветра, слышно не было.