Тупик
Шрифт:
Грэфалк снова сел, поднял бокал и налил себе еще армань-яка. Рука его слегка дрожала.
— Человек вы неглупый и в деньгах не нуждаетесь — во всяком случае, лично для себя, — продолжила я. — Вам не было никакого резона ввязываться в махинации Клейтона. Другое дело, если в этом нуждается ваше пароходство. В первый же день, когда я попала в порт, я видела, как ваш диспетчер пытается разместить заказы по телефону. У него ничего не получалось — расценки вашей компании слишком высоки. Дело в том, что ваш флот устарел. Когда «Лейф Эйриксон» врезался в причал, Мартин Бледсоу спросил вас, уж не
Грэфалк схватил со стола графин и с силой бросил его о борт. Он разбился, брызги арманьяка и стекла обрушились на мою спину.
— Да, я никогда не верил, что большие корабли будут приносить прибыль! — заорал Грэфалк. — Слишком уж много с ними возни. Да и не во все порты они могут заходить. Я был уверен, что это мимолетная мода. — Он сжал кулаки, лицо его исказилось. — А потом я начал безвозвратно терять контракты. И еще этот Мартин! Будь он проклят! Я вытащил его из тюрьмы, вернул его к жизни, а чем он отблагодарил меня? Выстроил эту чертову «Люселлу» и начал уводить заказы у меня из-под носа.
— А почему бы вам не построить себе такой же сухогруз? — раздраженно заметила я.
Грэфалк ощерился:
— Я не мог себе это позволить. Пароходство и так задыхалось от убытков. Мне пришлось брать ссуды под залог других своих компаний. Мне не у кого было достать нужную сумму. Потом я познакомился с Филлипсом и его идиоткой женой. Открылась возможность получать дополнительные заказы. Но прошлой осенью ваш проклятый кузен начал совать всюду свой длинный нос. Я знал, если он докопается до правды, жди неприятностей. Я приставил к нему Пейдж.
— Это мне известно. Можете не пересказывать — от этой трогательной истории меня просто тошнит. Зачем вам понадобилось взрывать «Люселлу»?
— На эту мысль меня натолкнула шуточка Мартина. Та самая, насчет аварии с «Эйриксоном». Сначала я подумал, не угробить ли мне весь свой флот, чтобы получить страховку, но потом возникла идея получше. Избавиться от «Люселлы» и одновременно перекрыть путь в верховье озер всем большим сухогрузам. Конечно, невозможно вывести шлюз «По» из строя навечно, но еще три ублюдка уже застряли у Уайтфиш-Бея. И следующие двенадцать месяцев им придется колесить между Тандер-Беем и Далатом и обратно. В тех водах им будет негде даже перезимовать. — Грэфалк хрипло расхохотался. — За лето я сумею перевезти массу грузов. И к следующей весне сколочу изрядный капитал. И тогда смогу построить несколько новых кораблей. А Мартину теперь — крышка.
— Понятно.
Мною овладели усталость и отчаяние. Чем можно его остановить? Ведь я не оставила никаких следов своего расследования. Не сказала даже о документах, которые спрятаны меж страниц старого журнала «Форчун».
Как бы прочитав мои мысли, Грэфалк сказал:
— Пейдж рассказала мне, что вы сумели раздобыть документы, которыми Бум-Бум угрожал Клейтону. Сэнди сегодня
Теперь выражение ярости на лице Грэфалка сменилось выражение, сдержанного возбуждения.
— Ну все, Вик, настал ваш черед. Давайте-ка поднимемся на палубу.
Я вынула из кармана складной нож. Грэфалк снисходительно улыбнулся:
— Не создавайте лишних трудностей, Вик. Обещаю, ваша смерть не будет мучительной. Сначала мы прикончим вас, а уже потом выкинем тело за борт.
Сердце колотилось как бешеное, но руки уже не дрожали. Я вспомнила, как в далеком детстве в южном Чикаго мы с Бум-Бумом вдвоем справились с шайкой местных хулиганов. Сейчас на лице Грэфалка было точно такое же выражение, как у тех двенадцатилетних юнцов.
Грэфалк двинулся вокруг стола. Я позволила ему преследовать меня до тех пор, пока за моей спиной не оказалась дверь. Тогда я бросилась бежать на нос, на бегу полоснув ножом рукав своей рубашки. Потом я слегка разрезала руку, потекла кровь. Грэфалк рассчитывал, что я брошусь вверх, по лестнице, и я выиграла несколько секунд. Влетев в столовую, я с ходу толкнула китайский шкафчик с веджвудом. По комнате рассыпались осколки стекла, чашки и блюдца с грохотом полетели на пол. Я обежала стол и вытерла о шторы свою окровавленную руку.
— Что вы делаете? — проревел Грэфалк.
— Оставляю следы, — задыхаясь, ответила я и полоснула ножом по поверхности обеденного стола, да еще и провела по свежей царапине кровоточащей рукой.
Грэфалк застыл на месте, а я тем временем располосовала обивку стульев. Потом распахнула разбитые дверцы китайского шкафчика и, не обращая внимания на мелкие порезы, вышвырнула из него остатки фарфора. Тут Грэфалк опомнился и кинулся на меня, но я швырнула ему под ноги стул и выскочила в камбуз.
Мне в глаза бросилась газовая плита, и, поддавшись безумному порыву, я повернула кран горелки — взметнулось голубоватое пламя. Когда вошел Грэфалк, я быстро сорвала с иллюминатора занавеску и швырнула ее прямо в пламя. Ткань моментально вспыхнула. Я схватила занавеску за край и, размахивая ею, как факелом, подожгла остальные шторы.
Грэфалк кинулся на меня головой вперед, но я увернулась. Он рухнул на пол. А я понеслась в столовую и подожгла там портьеры. Грэфалк бросился за мной с огнетушителем в руках. Он направил струю пены на меня и на занавески. Я чуть не задохнулась и едва не ослепла. Закрыв лицо полой рубашки, выбежала в коридор и бросилась вверх, на палубу.
Грэфалк бежал за мной, размахивая огнетушителем.
— Сэнди, останови ее! Останови!
У руля стоял тип с песочно-рыжими волосами. Он схватил меня за грудки и разорвал мою новую рубашку. Я вырвалась и метнулась к борту. Уже совсем стемнело, и яхта бесшумно разрезала черные воды. Вдалеке мелькали ходовые огни кораблей. Я громко закричала, но с такого расстояния вряд ли кто-нибудь мог меня услышать.
Грэфалк выскочил на палубу. Лицо искажено яростью, огнетушитель занесен для удара. Набрав полную грудь воздуха, я прыгнула за борт.