Туума
Шрифт:
– Свинья! Что ты со мной сделал?
– Я? Да я тебя первый раз вижу.
– Что я здесь делаю? Как я сюда попала?
Мужчина провел взглядом по синим стенам с изумлением скептика, которому неожиданно явились призраки.
– Черт… – выругался он.
– Что не так?
– Я тоже не узнаю это место.
Девочка скрестила руки на груди: «Ну-ну, так я тебе и поверила!»
Мужчина с силой потер лоб, будто пытаясь распрямить скрюченные мысли. Его физиономия, защищенная твердокаменным щеками-щитами, просияла, и он выхватил из кармана халата смартфон с таким энтузиазмом, словно это был
– Что там? – спросила девочка.
– Не узнаю ничего в телефоне, будто он не мой, – ответил мужчина через полминуты, опустив смартфон. – Понимаешь, детка, я вообще ничего не помню. Ничего, будь оно неладно. Ни-че-го! Я не помню, как меня зовут, не знаю, где мы и как здесь оказались.
Девочка упала на диван и обхватила голову руками.
– Я тоже, – ответила она и зарыдала.
– Черт, голова разрывается. Хочется, чтобы это был сон, но нет – во сне башня так не болит. Надо выпить.
Мужчина схватил бутылку и сделал несколько глотков.
– Чувствую, как кожа на лице разглаживается, – довольно сказал он.
Но девочка не слышала – она отдалась плачу. Мужчина взял стакан, наполнил его и сунул ей под нос. Девочка выпила большими глотками и закашлялась.
– Вот и ладненько, – обрадовался мужчина, выпрямляясь. – Думаю, мы поладим.
*
Виктор привстал на локтях. Укрытый пледом, он лежал на твердом, как доска, диване. Одежда была сухой. Сколько же времени прошло?
– Вам лучше? – послышался вопрос.
Повернув голову, Виктор увидел сидящего в кресле усатого мужчину, который постукивал пальцами по подлокотнику, будто нажимая на невидимые клавиши. Освещения не хватало, чтобы определить его возраст – пятьдесят ему или шестьдесят?
– Голова трещит, – ответил Виктор. – Ливень давно закончился?
– О каком ливне вы говорите? – удивился усач. – Вы потеряли сознание рядом с моим домом, но никакого ливня не было.
Виктор попытался сесть, но картинка перед глазами задрожала и начала размываться.
– Лежите, лежите, – забеспокоился усач. – Поесть, кстати, не хотите?
Виктор кивнул, и усач принес тарелку холодного супа – истинный минимализм из лука, моркови и картошки. Впрочем, еда оказалась на удивление вкусной и резко улучшила самочувствие.
Они познакомились – хозяина звали Александром. Он выслушал рассказ Виктора, тяжело вздохнул и сказал:
– Я тоже не помню многого, но проблема не в этом. Дом, вещи, фотографии, записи – все это хранит информацию обо мне, но она не совпадает с крупицами моих воспоминаний. Тот, кем я себя чувствую, кем являюсь как личность, не совпадает с тем, что я раскопал о своей реальной жизни. Я помню, что занимался философией, писал книги и выступал перед слушателями. Конечно, воспоминания призрачны, будто это было очень давно, но они есть. И при этом воспоминания не соответствуют реальности. Я нашел убедительные доказательства того, кто я на самом деле: всю жизнь я проработал строителем, а когда вышел на пенсию, то поселился здесь.
– Как вы думаете, что происходит? – спросил Виктор.
– После вашего рассказа у меня появилась теория. Вы когда-нибудь слышали о психических
– Не припомню. А что это?
– С ума, мой дорогой друг, сходят чаще всего не поодиночке, а вместе. В истории можно найти тысячи примеров, когда одни и те же симптомы безумия вдруг охватывали целые города. Тут ключевое слово «вдруг» – живут люди обычной жизнью, и вдруг становятся одержимы какой-то идеей или верой. Этому сопутствуют очень сильные эмоции, будто человек находится под действием наркотика – от эйфории, до отчаяния. Еще можно наблюдать агрессию, истерию, панику, коллективные галлюцинации, навязчивые идеи, спутанность, расстройство памяти, суицидальные мысли…
– Смотрю, вы в этом специалист.
– Я же сказал, что написал несколько книг… если это, конечно, не ложные воспоминания.
– Происходит что-то ненормальное, но себе я кажусь здоровым человеком. – заметил Виктор.
– А вы думаете, что сумасшедший отчетливо понимает, что он болен? Он скорее будет отрицать свою болезнь.
– Иными словами, Александр, вы уверены, что все мы сошли с ума?
– Сейчас нельзя быть уверенным ни в чем, друг мой. И даже в том, что я сказал. С ума сойти могли не все, а только вы, или только я. А вдруг это я – сумасшедший, а вы – моя галлюцинация? Или наоборот. Но и не исключено, что мы вполне здоровы, ведь психологические особенности еще не признак безумия.
Александр на несколько секунд отдался своим мыслям, а потом продолжил:
– У нас нет почвы под ногами. У нас не стало прошлого, но пока нет и будущего. Возможно, его и вовсе не будет. Мы во тьме, потерялись, не знаем, что произошло и куда идти. Поэтому не стоит спешить с ответами.
– Я знаю точно одно: мне нужно найти сына, – встрепенулся Виктор.
В окно постучали, но рассмотреть за темным стеклом ничего не удалось. Впрочем, стук больше не повторился. Громко потрескивала свеча. Или нет – не было никакого потрескивания, а только так казалось в тишине.
– Не нравится мне все это, – прошептал Александр.
– У вас есть оружие? – спросил Виктор.
Александр приподнял футболку и показал чехол с охотничьим ножом.
– Не люблю ножи, не люблю насилие, – сказал он. – Но когда появились вы, то я перестраховался. Надеюсь, понимаете меня, друг мой, ведь самозащита допустима. Впрочем, мне начинает казаться, что не только самозащита допустима…
– Но как поразить ножом галлюцинацию? – спросил Виктор, грустно улыбнувшись. – Если мы обезумели, то как отличить настоящую опасность от мнимой, реальность от иллюзии?
– Это, друг мой, и предстоит выяснить, – Александр спрятал нож, опуская футболку. – А сейчас вам нужен сон. Если утром ваше самочувствие наладится, я помогу с поисками.
– Но на улице кто-то ходит!
– Я прослежу, чтобы не случилось ничего плохого. Доверьтесь мне, друг мой.
Александр ушел в соседнюю комнату и вернулся с молотком. Он положил его возле дивана и сказал:
– Простите, в целях безопасности был вынужден забрать инструмент. А теперь отдыхайте!
…В полудреме Виктор перенесся в свет, точнее – в белизну: белел кафель, белели окна и двери, белели шкафы, белели потолки. Люди в белых халатах быстро передвигались по коридору, обходя пациентов в разноцветных пижамах.