Туума
Шрифт:
Коровьев ступал почти бесшумно, напряженный, как горожанин, который поздно ночью возвращается домой через криминальный район. Но только путь его лежал по травянистому берегу. Он услышал голоса и спрятался в кустах. Осторожно выглянув, Коровеьв увидел большой палаточный лагерь, выстроенный вокруг шатра с изображением распятия. Люди, оглушенные, потерянные, беспомощные, слонялись по лагерю. Одни искали взглядом поддержки, другие смотрели недоверчиво и враждебно, третьи – со страхом, готовые на все, лишь бы избежать худшего,
Но потерянными были не все: амбал в белом пиджаке, рядом с которым люди казались детьми, зазывал к себе.
– Свершилось! – провозгласил он. – Господь грядет, как и предсказано в Откровении. Последние времена. И скоро мы узрим Бога, сходящего с Небес. Аллилуйя!
– Что случилось? – спросил кто-то в толпе. – Я ничего не помню.
– Я – пророк Илия, – ответил проповедник, – предвестник Страшного Суда. Ашмалахарга! Ашкараа! Имеющий уши слышать – да слышит!
Он произнес проповедь о том, что на глазах сбывается написанное в Откровении Иоанна Богослова, и грядет битва со Зверем. Мир, по словам проповедника, поглотил Вавилон. Человечество окончательно пало, утратив образ Божий и «потенциалы к спасению», поэтому будет предано огню. Спасутся только избранные.
– Кто я? – обратилась к пророку девушка с фиолетовыми волосами. – Кто я, посланник? Бог спасет меня?
– Ты – дитя Божие, – по-отечески улыбнулся ей проповедник. – Одна из ста сорока четырех тысяч избранных.
– Аллилуйя! – воскликнули в толпе.
– Прими Духа Святого! – прогремел пророк, коснувшись лба девушки. Она упала на траву и задергала руками и ногами, словно пытаясь танцевать лежа.
– Тебе хорошо, дитя? – спросил ее ласково проповедник.
– Я – в раю. Махррака. Ашрралгра. Агшара.
– Примите дар Духа Святого, все примите! – завопил пророк, подняв над головой руки полукругом. – Дар Духа! Кгрракатака!
Верующие повалились на землю, выкрикивая что-то неразборчивое, неподдающееся осмыслению, дикое.
– Беги, – сказал голос Коровьеву. – Попадешься ведь. Этот человек – мощный экстрасенс, поэтому опасен. Беги!
*
Проснувшись рано утром, Виктор увидел Александра, дремавшего в кресле. Тот сквозь сон уловил движение и открыл глаза.
– Как поспали? – спросил Александр, устраивая сумку с философской тетрадью между собой и подлокотником.
– Нормально, хоть и видел странные сны, – ответил Виктор, принимая сидячее положение. – Да и трудно было определить, снится ли это или же происходит наяву.
– И что же вам снилось?
– Не могу точно описать, – Виктор протер глаза. – Пока я видел сны, они были понятными и логичным. Но сейчас все это выглядит как поток бессвязных образов, фраз, событий. Например, мне снилось, что я – пациент психиатрической лечебницы…
– Наверное, это под впечатлением от нашего разговора
– Не могу вспомнить точно – все почти выветрилось из памяти. Ах вот, вспоминаю один сон: я нахожусь внутри яйца и пытаюсь разбить его, чтобы выбраться. Наконец у меня получается. Но вдруг я обнаруживаю, что на самом деле не в яйце, а в чреве матери. Начинаются роды, и меня выталкивает к свету. Я слышу крик новорожденного – свой крик.
– Ну что ж, с днем рождения вас! – Александр улыбнулся.
Виктор поднялся на ноги и сказал:
– Куда ночь – туда и сон. Так, кажется, говорила… моя мама… А теперь нужно искать мальчика.
Они спешно позавтракали и вышли на улицу. Александр захватил сумку с философской тетрадью. Сначала он думал взять еще и нож, но глядя на лезвие, испытал неприятные чувства – что-то дикарское, кровожадное стало проявляться в нем. Ему представилось, что он может зарезать человека, и в душе мелькнул намек на дикое удовольствие от убийства. Испугавшись себя, Александр отложил нож. Впрочем, у Виктора был молоток, и Александр утешил себя тем, что беззащитными они не останутся.
Виктор остановился и провел глазами по домам: поселок как поселок – ничего необычного. Так может, проблема в его голове? Может, он действительно болен?
– Не могу поверить, что мир перестал быть… нормальным, – сказал Виктор.
– Возможно, еще одно свидетельство ненормальности мира перед нами, – пробормотал Александр. – Там на дороге странный человек, видите?
– Пойдемте к нему.
Приблизившись, они увидели мужчину в плавках. Он бегал глазами по исписанным листам, которые разложил перед собой на асфальте, и улыбался, как филателист, завладевший редкой коллекцией марок.
– «Луна серебрит», – прочел он. – Боже, как хорошо! А это: «руки-крылья». Толково, толково…
– Доброе утро! – обратился к мужчине Виктор. – Чем вы заняты?
– Сагу, я закончил сагу, – ответил тот, не отрывая глаз от рукописи. – Это седьмая книга. Называется «Кровавое небо». Хорошее название, не находите?.. «Стальной взгляд», – продолжил читать автор. – Да-да, это верное описание… А у роковой женщины белозубая улыбка… А тут что? «Он пустил скупую мужскую слезу»… Хорошо, хорошо!
– С вами все в порядке? – осторожно спросил Александр.
– Конечно, со мной все в порядке, – писатель раздраженно глянул на вопрошающего. – Даже чудесно, ведь я закончил роман. Сидел тут триста тридцать три года и триста тридцать три дня. Сидел и писал. А теперь закончил. Дать почитать?
– В другой раз, – ответил Виктор. – Простите, но мы спешим, – он взял Александра под руку.
– Вам не понять. Тогда не мешайте, – мужчина в плавках снова углубился в текст. – «Воцарилась тишина»… «Кошачья грация»…