Туума

Павел Минкас

Но кавказец не ответвил и скрылся в сумерках.

Холод волнами царапал тело. Над головой взорвались невидимые бомбы. Порой небо бывает деликатным, начиная дождь редкими каплями и давая человеку возможность спрятаться, но в этот раз оно не церемонилось. Небесный зверь, вздрагивая молниями, явился как сила, которая не считается ни с кем и ни с чем.

Виктор оцепенел, запрокинув голову. Конец света наступил. Их было двое: зверь, необъятный, словно библейский левиафан, и человек, маленький, хрупкий, застывший между ужасом и восторгом.

Сквозь первозданный шум пробился

чей-то крик:

– Я здесь! Сюда!

Мутный светлячок прорвался через водные стены, и Виктор потянулся к нему. Он падал, сбиваемый с ног грозой, бьющей в глаза гигантской фотовспышкой, рокочущей незримым космодромом, гремящей небесными заводами, – но, превозмогая, с рычанием поднимался и шел. Важно было только одно: идти.

Зверь взбеленился от такой наглости. Ветер швырнул Виктора на асфальт, и он потерял сознание.

2

Я слышал о древней идее, что Бог спит, а мы – его сон. А во снах нет никакой логики. Мы – сны, сошедшие с ума.

Побывав в Бездне, я не знаю, что шире, глубже, сложнее – окружающий мир или мой внутренний.

Она проснулась в лунном мире с серебряным воздухом и болезненно плывущими предметами. Нет, предметы не двигались, но видела она их так, словно они лежали в аквариуме. Это напоминало сказку, но сказку наоборот – этакую анти-сказку, где все недоброе, противное и тошнотворное. Головная боль орехоколом сжимала мозг, запрещая шевелиться, а тело страдало так, будто его месили неумелые силачи-массажисты.

Опасливо спустив ноги с кровати, она осмотрела лунную комнату: тяжелое трюмо с овальным зеркалом, похожее на стул великана, а рядом странная картина, на которой нагой парень протягивает руку парящему старику в белой футболке – так она восприняла композицию Микеланджело. Все было большим, все ей нравилось. Но тут же в воображении возник сюжет, в котором вся эта масштабность обрушивается и расплющивает ее. «Боже, что со мной? – мысль подшипником ударила по вискам. – Ничего не помню… Накачали меня чем-то, что ли?»

Она подошла к трюмо, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна своей внешностью: стройная белокурая девочка лет шестнадцати. Внезапно у нее закружилась голова, девочку стошнило. Упершись ладонями в колени, она сделала глубокий вдох. Пришло облегчение: мир перестал качаться, а руки и ноги налились силой. Девочка подошла к выключателю и ударила по нему пальцами, но свет не загорелся. Она нашла на полу сумочку и высыпала ее содержимое на кровать: помада, потертый айфон, полторы тысячи рублей разными купюрами, зеркальце, большие ножницы, связка ключей и четки с крестом. Айфон поманил, и девочка с нетерпением включила его. Яркость экрана беспощадно резанула по глазам, и пальцы выпустили айфон. Когда же девочка подняла его, он отказался включаться. Измучив кнопку частыми нажатиями, она со злостью отбросила бесполезный гаджет.

«Меня точно чем-то накачали, – подумала она. – Я даже имени своего не помню… Вот попала!»

Вылетев в коридор, она чуть не потеряла равновесие перед лестницей. Аккуратно спустилась в просторную гостиную с широкими лунными

окнами и ахнула при виде грандиозной хрустальной люстры. Бесчисленные ледяные капли ловили и вбирали в себя серебро. Зачарованная, девочка утратила равновесие. От падения в голове слегка прояснилось, хрустальный дурман рассеялся.

Что-то мешкообразное раскинулось у столика, заставленного бутылками и стаканами. Девочка, осторожно приблизившись, разглядела округлое тело в сером блестящем халате. Гора живота, из которой росли короткие волосатые ноги, похожие на надземные корни, рывками поползла вверх и, достигнув предела, резко сдулась – тело «поздоровалось» храпом, источая миазмы пота и перегара.

– Просыпайся! – потребовала девочка. – Просыпайся, я тебе говорю!

В ответ – храп.

Девочка пнула мужчину ногой и застонала – его бок оказался на удивление твердым.

– Зачем, а? – промычал мужчина, не открывая глаз. – Прекрати. Дай поспать.

Девочку отвлек волчий вой, и она подошла к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть. Шаг – и все изменилось, будто сокрытые воспоминания прорвались в сознание, не оставив места для реальности…

…Она бежала по лесу с волками, чувствуя под ногами биение сердца земли. Могущество переполняло ее – земля давала силу, воздух давал силу, лес давал силу, небо давало силу. Она была венцом творения. Мир был ее и для нее. И Тот, Чье Присутствие угадывалось во всем, отступал перед ней. Он считал ее равной.

Деревья остались позади, и она ступила на священную землю. Волки не смели следовать за ней. Все стороны света сходились здесь. С этого места все началось, им же все и закончится. Начало и конец, альфа и омега.

Перед ней возвышалось Древо Мироздания, Древо Жизни, Вечное Древо, и она победоносно смотрела на него, запрокинув голову. Ее душа стала восторгом. Но восторгом без ужаса, без трепета, без благоговения.

Волки смешались с другими животными, пришедшими к священному месту, в небе закружились птицы – все живое следило за тем, что сделает человек. Следил и Тот, Чье Присутствие угадывалось во всем.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, готовясь к поступку. «Знает Бог, – послышался шепот, – что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы станете богами, знающими добро и зло». Она ликовала с видом завоевателя, осадившего последнюю крепость: этот день настал!

– Ну что, будете брать или нет? – с легким раздражением спросил кто-то, и девочка удивленно уставилась на возникшего перед ней парня в одежде продавца магазина техники. – Решайтесь, это выгодное предложение. Акция действует последний день.

Священное Древо исчезло – его заменило искусственное, стоящее в выставочном павильоне. На пластмассовых ветвях вместо плодов познания добра и зла висели айфоны. Девочка отпрянула, ее сознание освободилось от видений.

Лунный дом вернулся. Метнувшись к спящему мужчине, она с рычанием вонзила в его лицо ногти. Бедолага тут же проснулся и оттолкнул ее ногами. Вскочив, он выставил перед собой ладони, но сразу опустил их, увидев нагую девчонку.

– Тепло ночью, можно и голой походить, – ухмыльнулся мужчина. – Не правда ли?