Твари
Шрифт:
— Ибо все они — люди веры правой.
Кремер коротко кивнул и, не дожидаясь Алины, направился к церковной калитке.
Закурили они уже у машины.
— Ну что, Аля? — спросил Кремер. — Куда подбросить?
— Пройдусь, — сказала она. — Может, не до самого, но… Пройдусь.
— Ладно, — сказал он. — Телефон у меня есть. Телефон у тебя есть. Только служебный не забудь вычеркнуть.
Он рассмеялся. Рассмеялась и Алина.
— Ничем тебя не пронять, не напугать, Петр.
— Э, — беззаботно ответил Кремер. — Пугало еще на меня не выросло.
Наговицына поискала глазами урну, но не нашла. Кремер аккуратно взял окурок из ее руки и, наклонившись
— Ну, Аля, свидимся?
— Свидимся, Петр, — сказала она.
Не сговариваясь, они сделали шаг навстречу друг другу — и обнялись. Кремер шагнул к машине и одним движением нырнул внутрь. Через пару секунд он уже выруливал на проезжую часть.
Алина стояла, глядя вслед знакомому красному «Пассату». Потом помахала рукой.
— Свидимся, Петр. Обязательно свидимся.
И, повернувшись, пошла туда, где прожил свою яркую, красивую и радостную жизнь хороший и славный человек Сергей Телешов.
Ее Сережка.
ЭПИЛОГ
Она уютно свернулась и даже начала подремывать. Пол прицепа мерно покачивался, и это еще больше убаюкивало ее. Она чувствовала, что качка баюкает и созревавшее в ее чреве потомство. Чувствовала — но, конечно же, не сознавала. Сознавать, думать, помнить, знать — все это не относилось к ее и без того могучим способностям. Она не могла помнить, что предки ее жили в болотах северной Флориды. Она не могла знать, что сброшенная в эти болота дьявольская муть, созданная в безумной попытке человека стать богом и судией, наделила ее предков невиданной доселе мощью и непобедимостью, и что в очень короткий срок все естественные враги ее рода превратились для него в желанную и беззащитную пищу. Она не могла думать о том, что принадлежит к племени странников, пилигримов, потому что такая же беременная самка на таком же грузовике с прицепом волею случая добралась из Флориды до Нью-Йорка, а уже оттуда, скользнув по пароходному трапу, пересекла Атлантический океан. Ничего этого она, конечно, не могла ни помнить, ни знать.
Как не знала она и того, что волею такого же прихотливого случая едет теперь в другой город, совсем не похожий на враждебный северный мегаполис, где погибли сотни ее сородичей. И откуда было ей знать, что этот другой, новый для нее город окажется гораздо больше и разбросаннее первого, а сеть очистных сооружений и теплотрасс, не говоря уже о метро, в нем будет намного более разветвленной и запутанной. Если бы она могла это знать, то, наверное, обрадовалась бы: как легко будет найти укромный уголок в таком месте, чтобы спокойно и без тревог дожидаться рождения целой стайки еще неуклюжих, но уже смертоносных змеенышей. Но она не умела ни знать, ни надеяться, ни радоваться. Простые физические ощущения были всем, что ей было доступно.
Она расслабилась и начала засыпать по-настоящему. А сны, как и любому живому существу, ей снились. И снился ей этот новый гигантский город, который — она это видела как наяву — должен был стать для нее и ее потомства настоящим домом.
Послесловие автора
Триллер вообще и роман-катастрофа в частности чаще всего не представляет собой изложения фактических, реальных событий. Тем не менее, чтобы вызвать читательский интерес, такой роман все-таки должен быть реалистичным. Иначе говоря, нужно, чтобы события, с которыми автор знакомит читателя, в принципе могли бы произойти. Я предполагал определенную — и даже немалую —
Повторюсь: события, описанные в романе, в реальной жизни места не имели. К счастью. Однако возьму на себя смелость утверждать: все это вполне могло бы произойти, сложись обстоятельства так, как они сложились. До того, как приступить к непосредственной работе над текстом, автор детально исследовал все факты, касающиеся биологии гремучников, способности змей преодолевать большие расстояния и проникать в жилые дома и квартиры, характеристик и состава существующих репеллентов, опасности ГМП (в том числе и возможности создания биологического оружия на их основе) — и так далее, и тому подобное.
Однако я почти уверен, что въедливый читатель — а особенно читатель российский — может быть не очень склонен к тому, чтобы принять сказанное выше на веру. Во всяком случае, моя собственная реакция была бы именно такой. (Как вы можете догадаться, такой же поначалу была и реакция редакторов — в конце концов, не так уж сложно поставить себя на их место.) Это и побудило меня написать послесловие, в котором читателю предоставлялась бы возможность проверить самому, насколько реалистичны базисные предпосылки сюжета.
Для проверки такого рода вовсе не нужно иметь под рукой тома энциклопедий, специальную литературу по токсикологии, конспирологические трактаты или подшивки газет за последние пару десятков лет. На дворе — третье тысячелетие, и потому без особого риска можно предположить, что большинство читателей располагает доступом к бездонному кладезю информации, имя которому — Интернет. Приняв такие «граничные условия», мы можем перейти к интересующим нас проблемам.
Итак, ЗМЕИ. Точнее, гремучие змеи. И еще точнее — восточный ромбический гремучник, Crotalus adamanteus, даймондбэк — «герой» нашего романа.
Каковы размеры даймондбэков? Эта самая опасная змея Северной Америки довольно часто достигает в длину двух метров, однако встречаются экземпляры длиной до двух с половиной метров и даже более. В одной из передач обаятельнейшего «охотника на крокодилов» австралийца Стива Ирвина (столь нелепо погибшего от укола ската) можно было наблюдать его безрассудно смелую игру с даймондбэком длиной 9 футов (270 см). Размеры гремучников-мутантов в книге превосходят размеры обычных змей этого вида не более чем в полтора-два раза.
Живородящие или яйцекладущие? Интересно заметить, что вопрос этот возникал практически у всех первых читателей рукописи романа. «Живородящие змеи? Да ведь все рептилии откладывают яйца!» Заблуждение оказалось весьма распространенным, и потому возникла необходимость развеять его здесь. Гремучники — все без исключения — не просто могут быть живородящими. Они производят потомство только таким образом. В этом они, кстати, не одиноки. Удавы — в том числе и знаменитая анаконда — также живородящи, в отличие от родственных им питонов, которые, как и положено «правильным» рептилиям, откладывают яйца.