Твоя... Ваша... Навеки
Шрифт:
Матерью их детей.
И любимой.
— И… и что дальше?
— Как и было запланировано — летим к моим родителям в Лайвелли. Они будут рады первому внуку.
— Но ведь он не… — я накрываю ладонью живот, еще слишком плоский, не отличающийся от того, что было прежде, в Лилате, не позволяющий пока в полной мере прочувствовать грядущие изменения.
— Он мой, я знаю, — горячая ладонь Клеона ложится поверх моей, голос звучит возле самого уха. — Инкубы это сразу чувствуют.
— И при связке дети не делятся, — добавляет Арсенио. — Как же иначе-то? Для моих родителей все дети моей супруги
— Твой отец инкуб, я помню, а мать разве не человек?
— Человек. И что? Мама уже столько лет замужем за папой, что привыкла ко всем инкубьим выкрутасам и особенностям, — Арсенио усмехается самодовольно. — Не волнуйся, моим родителям ты понравишься. Ну, и Байрон, наверное, тоже. Немного.
— А я? — Клеон принимает наигранно оскорбленный вид.
— А про тебя мы скажем, что тебя никто не звал, ты как-то сам прилип. Подцепили тут какого-то при пересадке…
— Правильно. Меня никогда не зовут, я сам прихожу. Учти это, когда доберемся до первой брачной ночи.
Байрон поднимается с пола, смотрит мне в глаза. От нежного, понимающего взгляда его я смущаюсь неожиданно, стискиваю платок сильнее.
— Все хорошо, Рианн? — спрашивает Байрон тихо.
— Да, все хорошо, — киваю я.
Потому что теперь все действительно хорошо.
Мы улетаем из Эмирады два дня спустя. Тесса провожает нас до аэропорта и я, прощаясь с девушкой, говорю, что Эван обязательно сделает правильный выбор, надо лишь подождать немного. Похоже, Тесса не слишком-то верит в благополучное разрешение ситуации, но я знаю брата и теперь, когда я сама обрела свое счастье, мне хочется видеть свет надежды везде, где это только возможно.
Я больше не хочу отчаиваться.
Бояться.
И лгать близким.
Только волнуюсь чуть-чуть из-за перелета — я никогда прежде не пользовалась воздушным транспортом. Арсенио уверяет, что аэролеты вполне безопасны, даже безопаснее мобилей, тем более срок у меня маленький и можно не тревожиться о том понапрасну, да и Клеон категорически возражает против порталов, полагая, что они-то куда как хуже для беременной женщины. Утренняя тошнота постепенно идет на убыль, я делюсь с инкубами своими недавними страхами относительно оттока энергии, и Байрон напоминает, что при нашей связке и союзе, основанном на взаимных нежных чувствах, маловероятно, чтобы ребенок в утробе тянул силы из матери. К тому же я не человек.
Возможно, врач была права, сказав, что во всем виноват переход через портал и стресс. Во всяком случае, чем больше проходит времени, чем лучше я себя чувствую, появляется аппетит и мне не нужно заставлять себя есть через силу, руководствуясь лишь необходимостью хоть как-то поддерживать ресурсы организма. Мне легко, спокойно, мир вокруг действительно обретает яркие цвета, плотность и насыщенность, сам собой, словно черно-белое изображение раскрашивают вдруг в разные причудливые тона.
Инкубы настаивают на немедленном оформлении брачного союза, как только мы прибудем в Лайвелли и разрешим все проблемы, связанные с документами. Я подозреваю, что Арсенио, пользуясь своими знаниями и умениями, постарается сделать все как можно скорее — как в случае специального разрешения на брак между троими, которое
И впрямь, какая теперь разница, что было там, в Лилате, судачат ли о нас в его светских кругах или уже позабыли, получив новых жертв для злых сплетен?
Кресла в салоне аэролета расположены по два в ряду и после недолгих споров инкубы решают, что будут сидеть рядом со мной по очереди. Впрочем, Арсенио, заняв свое место, быстро засыпает и без всякого музыкального вечера, и компанию мне составляет Клеон. Байрон сидит позади с посапывающим мирно Арсенио и читает книгу, но я чувствую, как он время от времени посматривает на меня, будто способен видеть сквозь высокую спинку кресла.
Нынче Клеон внимателен, предупредителен, держится рядом и часто берет меня за руку, словно я могу опять сбежать или кто-то обидит меня, без конца осведомляется, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего. Они с Арсенио спорят почти постоянно, но беззлобно, то и дело начинают бодаться из-за меня и великого множества иных мелочей, однако Байрон прав — их проще проигнорировать, чем пытаться вмешаться, развести по разным углам и помирить, все равно через час или через пять минут они найдут новую тему для препирательств.
— А как же твоя семья? — спохватываюсь я внезапно.
Арсенио много рассказывает о своих родителях, о кровных родственниках Байрона мне тоже известно, но Клеон еще ни разу не упоминал о собственной семье.
— Никак, — Клеон равнодушно передергивает плечами. — Мать обычный человек, она давно умерла, а мой папаша-инкуб… был не лучшим мужем и сомнительным папой. Мы почти не общаемся, и поддерживать с ним связь, находясь в другом полисе, желания я тем более не имею. Так что вся родня со стороны мужей, которая тебе достанется, — это сугубо семья Арсенио.
Может, оно и к лучшему. В моей семье до смерти родителей нас было всего четверо, не знаю я, каково жить в по-настоящему большой семье, с подчас запутанными кровными связями, с многочисленными кузенами, тетушками, дядюшками и прочей родней. Да и как вести себя с родителями Арсенио не представляю по-прежнему. Я ведь не просто войду в его род, но приведу с собой еще двоих супругов.
Мы беседуем негромко — до Лайвелли лететь не один час, полис этот расположен дальше от Эмирады, чем Лилат, — пока Байрон, явно утомившись слушать сопение Арсенио и наши с Клеоном перешептывания, не встает и не подходит к нам.
— Все, время вышло. Твой черед наслаждаться обществом Арсенио.
Клеон кривится, словно при виде заведомо невкусного блюда, но не спорит. Я с улыбкой наблюдаю, как инкубы меняются местами, и Клеон, устроившись позади, начинает вздыхать и что-то ворчать себе под нос. Арсенио издает невнятный звук — подозреваю, Клеон пихнул его локтем, поскольку Арсенио все норовит сползти со спинки своего кресла на соседнее, — однако не просыпается.
— Как ты себя чувствуешь? — Байрон задает этот вопрос реже, чем Клеон, но все же достаточно, чтобы преисполниться ужасом перед тем, что будет через несколько месяцев.