Ты моя одержимость
Шрифт:
Кольцо садится словно влитое, подчеркивает хрупкость длинных и тонких пальцев. Идеальные руки. Дьявол, да вся она такая. Идеальная. И при этом настоящая. Живая. Искренняя. Светится изнутри. Искрится.
– Красивая, - заявляю я.
– Да, симпатично, - кивает и на кольцо поглядывает, пальчиками играет, сгибает и разгибает, наблюдает за преломлением солнечных лучей.
– Только драгоценности обходятся в безумные суммы. Завязывай с такими сюрпризами.
– Я не про них.
Ника отрывается от изучения камня и смотрит на меня. Улыбается,
– Ты красивая, - говорю и вниз опускаюсь, обнимаю ее колени, задираю платье, чтобы до голой кожи добраться и губами прижаться, вобрать тепло.
– И ты даришь мне столько всего, что гораздо важнее денег. Эти жалкие побрякушки просто ерунда.
Она вплетает пальцы в мои волосы. Один жест до дрожи пробирает, током пробивает, раскалывает на куски. Хорошо с ней? Нет. Охренительно. Охуенно. Так больше нигде, никогда не бывает. Только здесь. Рядом с моей богиней.
Я прижимаюсь щекой к ее животу. Прислушиваюсь. Нутро тепло заливает. Ловлю там чужой пульс и дурею от счастья. Хотя почему чужой? Наш. Общий.
– Сегодня малыш ведет себя подозрительно тихо, - говорит Ника.
– На выход собирается.
– А ты еще не смотрел?
– спрашивает она и, помедлив, прибавляет: - Мальчик или девочка. Интересно же.
– Нет, мы ведь договорились, - усмехаюсь.
В начале решили: вместе узнаем, когда придет время. Врачи только про состояние здоровья докладывают. Ребенок развивается нормально.
– Да, - роняет тихо, проводит ладонями по животу.
– Но ждать тяжело. Любопытство разбирает.
Я накрываю ее руки своими.
– Скоро получим ответ.
Раздается стук в дверь.
Я с трудом заставляю себя оторваться от моей девочки и направляюсь за вторым сюрпризом. Уверен, он впечатлит ее больше украшений.
– Тимур, - возмущенно бормочет она, увидев в моих руках очередную коробку.
– Я же не шучу. Серьезно! Хватит подарков.
– От такого ты не откажешься, - оскаливаюсь.
– Откажусь, - заявляет твердо.
Я избавляюсь от внешней упаковки.
– Уверена?
Вкладываю картонный прямоугольник в дрожащие пальцы Ники. Наслаждаюсь тем, как расширяются ее глаза.
– Ты что, - сглатывает она.
– Заказал это из Италии?
– Пробуй.
– Боже, - шепчет.
– Ты ненормальный.
Быстро открывает маленькую коробку. Смотрит сперва внутрь, потом на меня и обратно. Всхлипывает, шумно втягивает воздух, прикрывает глаза на пару мгновений, а дальше опять в меня взглядом впивается.
– Тирамису, - бросает и губу закусывает.
– Это тот самый десерт, который я ела на площади Святого Петра. Тогда мы собирались в музеи Ватикана, но... Господи, ты настолько хорошо все помнишь?
– Я помню то, что важно.
– Т-ты...
– Попробуй, - подаю ей ложку.
– Вдруг сейчас будет не так вкусно, как раньше.
– Сейчас вкуснее, - улыбается она.
– И я не про десерт.
Берет ложку, погружает
Точно. Теперь реально вкуснее. Острее. Горячее. Сам не представляю, как умудряюсь сдерживать порывы. Зацеловать бы ее. Заобнимать. Зажать в руках будто в тисках.
Но мне и так круто. Кайфово смотреть, как она стремительно расправляется с десертом, как мелькают маленькие жемчужные зубки, как показывается кончик розового языка.
Обалдеть. Нутро нежностью заливает. Затапливает.
Одурительная она. Моя Вероника.
– Прости, - шепчет и ресницами хлопает, смотрит на опустевшую коробку.
– Я не поделилась. Я вообще, не понимаю, как все это настолько быстро съела. Ужас.
– Отлично, - подаюсь вперед и слизываю остатки десерта с ее губ.
– Не забывай, у меня здесь свои вкусности. Покруче всяких там тирамису.
– Ой, - она вдруг хватается за живот.
– Что такое?
Коробка летит на пол. Ложка откатывается с бряцающим звуком.
– Тимур, - шепчет моя девочка, и слезы стекают по ее щекам.
– Началось.
+++
Ника пытается вытолкать меня из палаты. До последнего. Шипит. Когти выпускает. Бунтует моя Мурка.
– Мужчинам тут быть нельзя, - бормочет и пробует оттолкнуть.
– Почему?
Я останавливаюсь позади, обнимаю ее за плечи, склоняюсь и чмокаю в макушку, жадно вдыхаю родной запах.
– А то ты не понимаешь, - фыркает.
– Не понимаю.
– Мужчине такое видеть не надо.
– Какое - такое?
– Да ну все «это»!
– Сейчас партнерские роды в моде.
– Парт...
– запинается и вскрикивает, содрогается от очередной болезненной схватки, а потом чуть отходит и сердито стрекочет: - Что ты мне зубы заговариваешь? Уходи!
– Нет.
– Тимур!
Откидывается на подушку. Глазами сверкает. Разъяренная. Взъерошенная вся. Взмокшая. Раскрасневшаяся. Выглядит так, будто придушить меня готова.
– Ника, я останусь здесь, - говорю и руки ее перехватываю.
– Рядом.
– Кошмар, - выдыхает сдавленно.
– А если я скажу, что мне неприятно? Ты не должен видеть меня в таком ужасном состоянии.
– Ты от боли орешь, а я за стенкой должен торчать?
– спрашиваю прямо.
– Ну нет, не покатит, ни при каких раскладах. И вообще, я уже принимал роды однажды. Там за секунду ребенок вылетел.
– Подожди...
Она морщится, а потом кричит так, что я решаю забить на новых детей. Достаточно нам одного ребенка. Сын же родится. Чувствую. Наследник рода Асадовых, вот и нормально. Хотя я бы еще девчонку хотел. Копию моей Ники. И потом одну девочку можно. Ну, чтоб первая не скучала. А дальше снова бы пацана. Только теперь наблюдаю гребаные роды и быстро пересматриваю план. Второй раз такое не вытерплю. Без того на грани. Желал бы долбаную клинику расколотить под ноль. Всех врачей и медсестер грохнуть. Но вряд ли это поможет. Челюсти сжимаю, зубами скрежещу.