Ты, только ты
Шрифт:
— Нет! Я не хочу слышать этого! — Старый кошмар мгновенно вонзил когти в ее мозг. Она вновь видела беззвучные вспышки молний, ощутила напоенную зноем тугую духоту. Она опять попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко.
— Помнишь ту грозу? Там было очень темно.
— Прекрати! — Фэб начала всхлипывать. Он еще сильнее надавил на ее грудь.
— Так темно, что нельзя было рассмотреть и собственной руки…
— Не делай этого!
— В ту ночь, когда Крэйг так славно оттрахал тебя…
— Пожалуйста…
— Это был не Крэйг.
В ее желудке зашевелилась змея и
— Это был я. Я всегда и везде мог отыскать тебя, Блошиное Пузо.
Ее затошнило. Она всегда знала об этом — но поняла это только сейчас. Запах его одеколона вызвал новый прилив тошноты.
Рид схватил ее за волосы, и она закусила губу, чтобы не закричать — И самая чудесная сторона этой истории состоит в том, что ты ничего не сможешь с этим поделать, мисс Совершенство и Власть! Это случилось слишком давно, и ты с тех пор истаскалась. Тебе сейчас выпал счастливый билет, но знай, что я помню, как ты кричала, когда я лакомился твоей сладкой вишенкой.
— Мисс Сомервиль? Здесь все о'кей?
Ей с трудом удалось выдавить:
— Нет, я…
— Увидимся позже, Фэб. — Рид поправил свой галстук и с независимым видом отошел в сторону. Он повернулся и одарил ее самодовольной ухмылкой:
— Благодарю за пирог с вишнями.
Открыв дверь смотровой ложи, он исчез. Фэб прижала ладонь к животу. Охранник взял ее за руку:
— Все будет хорошо, мисс. Позвольте мне помочь вам.
Она покорно, как робот, пошла с ним по длинному коридору. Воспоминания о той ужасной ночи нахлынули на нее. В металлической раздевалке не было окон, и духота, скопившаяся внутри, была плотной и неподвижной. Когда распахнулась дверь, она успела сфотографировать взглядом массивный мужской силуэт на фоне черных полос дождя. Только потом в ванной, поливая себя кипятком, она пришла к выводу, что это был Крейг, но она не видела его лица.
Он напал на нее прежде, чем она смогла шевельнуться. Он разорвал ей блузку и прикусил правую грудь быстро и жадно, словно животное. Она помнила жесткость неровного бетонного пола, царапающего ее голые ягодицы, когда он задрал на ней юбку и разорвал трусы. Ее затылок ритмично стукался о коллектор с химикалиями, под которым он распинал ее. Он издал гортанный звук, когда ворвался в нее, но единственное, что она могла потом вспомнить, были ее собственные крики.
Фэб вскинула голову, на какое-то мгновение утратив способность ориентироваться, но тут же поняла, ""о охранник подвел ее к лифту.
— Куда мы направляемся?
— Я веду вас в пункт «Скорой помощи».
— У меня все в порядке. Мне не нужна «Скорая помощь».
— Вы белая как простыня. Я не знаю, чем вас напугал этот парень, но, возможно, вам следует полежать несколько минут, пока не пройдет слабость.
Она хотела возразить, но потом сообразила, что находится не в том состоянии, чтобы появиться на людях. Несколько минут отдыха в стороне от любопытных глаз дадут ей шанс прийти в себя.
— Хорошо. Только ненадолго.
Пока лифт опускался, ей в ноздри бил едкий запах сигаретного дыма, которым была пропитана форма охранника, и новая волна тошноты напомнила ей о Риде.
Охранник зашелся сухим отрывистым кашлем. Он был непомерно широк в кости, этот седой пожилой мужчина с обрюзглым и красным лицом. Капли пота усеяли его лоб. Она прочла его имя на пластиковой бирке, пришпиленной к карману форменной куртки.
— Вам следует бросить курить, мистер Хардести.
— Да, мисс, вы правы.
Двери лифта раздвинулись. Она увидела над головой змеящиеся тела труб и поняла, что они находятся в подпольном помещении.
— Где мы?
— Здесь находится пункт «Скорой помощи» для футбольной элиты. Его нарочно упрятали сюда, чтобы не привлекать внимания посторонних.
Она вышла за ним в узкий коридор, который был окрашен в тусклый шаровый цвет, обычно используемый в военно-морской промышленности. Трубы над головой заунывно шипели, и к этому шипению примешивался звук, который напоминал далекие раскаты грома. Она поняла, что слышит приглушенный рев толпы на трибунах.
Они обогнули острый угол.
— Сюда.
Охранник схватил ее локоть и повернул ручку двери, на которой не было никакой таблички.
Почувствовав первые признаки тревоги, Фэб заколебалась. Грубым ударом он втолкнул ее внутрь помещения.
— Что вы делаете? — задохнулась Фэб.
Ее глаза округлились от ужаса, когда она увидела, что охранник держит в руке револьвер. Чувство нереальности происходящего охватило Фэб. Рид был ее злейшим врагом, Рид, а вовсе не этот пожилой человек, которого она никогда не встречала. Высоко над ней ревела толпа, бушуя, как загнанный в клетку зверь, и сама она теперь была загнана в жуткий лабиринт, где один кошмар сменялся другим, не давая ей времени опомниться. Она почувствовала, что начинает сходить с ума.
Охранник с размаху захлопнул дверь.
— Иди туда!
— Зачем вы это делаете?
— Шевелись!
Фэб попятилась от него, постепенно осознавая, что комната, куда он втолкнул ее, одновременно похожа и на рабочий кабинет, и на складское помещение. Она увидела серый стальной распределительный щит, шкаф с документацией и ряды металлических стеллажей, на которых стояли какие-то коробки вперемежку с деталями механизмов.
Охранник ткнул револьвером в сторону секретарского кресла на роликах, в черном виниловом сиденье которого имелась небольшая V-образная прорезь.
— Садись.
Ноги ее подкашивались и дрожали. Овальной формы спинка скрипнула и слегка подалась, когда Фэб откинулась на нее. Она зачарованно смотрела на отвратительный предмет, удобно расположившийся в руке охранника, его ствол был направлен в ее сердце. Оцепенение не пропало, когда старик, буднично охнув, наклонился, чтобы выдернуть из упаковочной коробки кусок провода.
— Кто вы?
Вместо ответа он толкнул сиденье кресла тяжелым ботинком, развернув ее лицом к стене. Фэб автоматически подалась вперед, чтобы не потерять равновесие, и это движение помогло ему поймать ее руки и завести их за спину. Фэб закричала.