Тяжелые дни
Шрифт:
Досужев. Значит, ты в суд не пойдешь?
Андрей Титыч. В суд само собой-с. Да ведь еще теперь рано-с.
Досужев. Ведь отец твой сам ничего не смыслит, кто же вам дела стряпает?
Андрей Титыч. Был Сахар Сахарыч, да его теперича за безобразие прогнали; а теперь у нас умнейший человек: Харлампий Гаврилыч Мудров.
Досужев. Да, дурак известный. Его лет тридцать тому назад из управы за взятки выгнали. И дела ничего не знает: он
Андрей Титыч. Хорошо-с. У нас ведь все больше дела по тятенькиному буйству-с. Уж вы, Василий Митрич, меня оставьте, а то нам будет совестно вас.
Досужев. Что дашь?
Андрей Титыч. Что угодно-с.
Досужев. Обедом угостишь с шампанским?
Андрей Титыч. Да помилуйте! Нешто об этом какой разговор быть может-с! Вон они идут-с.
Досужев. Ну, так я в гроте тебя подожду. (Уходит в грот.)
Входят Александра Петровна Круглова и девушка.
Андрей Титыч и Александра Петровна.
Андрей Титыч(кланяясь). Наше вам почтение-с!
Александра Петровна. Здравствуйте!
Андрей Титыч. Чему это приписать-с?
Александра Петровна. Что приписать?
Андрей Титыч. Ваше снисхождение-с.
Александра Петровна. Вы такое письмо написали, что я не могла не прийти. Вы пишете, что можете себя потерять.
Андрей Титыч. Это так точно-с.
Александра Петровна. Что же это значит, что вы себя потеряете? Как же вы себя потеряете?
Андрей Титыч. Оченно просто-с. Сделать загул хороший, да так всю жизнь этим делом и заниматься-с.
Александра Петровна. Что это вы говорите! Это слушать страшно.
Андрей Титыч. С горя-то что-нибудь сделаешь над собой. Жизнь-то моя вам известна. Дома все одно что в остроге, знакомства хорошего по своему образованию не имею, любить меня за мое невежество никто не соглашается; а еще, пожалуй, женят на уроде. Какая это жизнь! Только одно и остается, что запить-с. Да ведь это я вам говорю кроме всяких шуток-с. Вы сами изволите видеть, у вас примеры на глазах. Может быть, не одна сотня нашего брата, очень хороших людей, таким манером погибла. Значит, и мне не уйти своей судьбы, потому что я не лучше других.
Александра Петровна(тихо). Чем же я могу помочь вам?
Андрей
Александра Петровна(ласково). Что же вам нужно от меня?
Андрей Титыч. Я только хотел знать насчет ваших чувств-с.
Александра Петровна. Да что же вам до моих чувств? Ведь вам жениться на мне не позволят.
Андрей Титыч. Хоша и не позволят-с, все-таки я буду знать, что хоть один человек на свете меня любит. Да при всем том, уж я тогда тятеньке про все скажу прямо, как отрежу, пущай хоть убьет. Да и маменьку заставлю, так и будем к нему приставать; побьется, побьется, да, может, и сжалится. Много я всякой муки натерплюсь, да уж по крайности…
Александра Петровна. Если я и выду за вас, каково мне будет жить в вашей семье!
Андрей Титыч. Нет, уж тогда чтобы врознь-с. Я уж тогда буду женатый, значит могу больше разговаривать. Теперь меня за человека не считают, собственно потому, что холостой, а тогда совсем другое дело-с.
Александра Петровна. Ну, что же мне вам сказать на это?
Андрей Титыч. Что чувствуете, то и скажите. Теперь я весь в ваших руках. Через вас только я и могу быть человеком; а то я чувствую сам в себе, что таких делов могу наделать, что чертям будет тошно. Со мной то делается, чего никогда не бывало: отчаянность какая-то стала находить-с. Так вот кинулся бы на народ, да и грыз всех зубами. А ежели в этаком разе да запить, так ведь каких крамболей наделать можно: ума помрачение! Теперича я скромный-с, а ежели только начать, так я чувствую, что во мне вся тятенькина натура покажется.
Александра Петровна. Ах, какой вы, Андрей Титыч! Да разве вы не видите, что я вас давно люблю!
Андрей Титыч. Ежели это так точно, как вы говорите, значит счастливее меня человека нет. Я так о себе понимаю.
Александра Петровна. Ну, и слава богу! Я и очень рада.
Андрей Титыч. Теперь уж я ваш по гроб жизни…
Александра Петровна. Нехорошо здесь разговаривать-то: народу очень много; а вы лучше приходите ужо к нам.
Андрей Титыч. Коли урвусь, так непременно-с.
Александра Петровна. Ну, прощайте! (Шепотом.) Миленький мой!
Андрей Титыч. Эх! Надо бы ручку, поцеловать-с, да народ.
Александра Петровна. Теперь уж ручку! Испугался!
Андрей Титыч. Школить надо нашего брата, так мы будем обращение понимать; а мало-мальски слободно пустить, так ведь для нас границ нет. До приятного свидания-с.