Убежище
Шрифт:
— Я приду через минуту, — пробормотал он, но Хоуп и не думала уходить. Она проскользнула в кабинет, закрыла за собой дверь и встала напротив его стола. — Я сказал, что сейчас приду, — повторил Паркер, пряча за раздражением дискомфорт, который испытывал от ее столь близкого присутствия.
— Я слышала, что вы сказали, — ответила Хоуп. — Но мне кажется, нам лучше поговорить, пока враждебность между нами не стала еще сильнее.
Паркер встал и начал с умным видом раскладывать бумаги.
— Какая еще враждебность?
— Вы
Паркер не поднимал на нее взгляда. Частично потому, что она выглядела очень изысканно, особенно со своей новой стрижкой, а ему не хотелось характеризовать Хоуп Теннер этим словом. А частично потому, что она призывала его поговорить о вещах, которые он был не готов обсуждать. Это было нечестно с его стороны. Но самая большая ирония состояла в том, что у него не было к ней неприязни. Ему не нравилось то, как он сам с ней поступил и как она могла бы поступить с ним.
— Между нами нет никаких проблем, — сказал он, но ответ получился чересчур сжатым.
— Когда я уезжала отсюда, думала, что мы друзья.
— Мы едва друг друга знали.
Признаться в чем-то большем означало сделать совершенное им десять лет назад еще более предосудительным.
— Ну хорошо. — Она подняла руки. — Не важно, почему вы не хотите считать меня своим другом. Я это переживу. Но мне хочется, чтобы между нами не было напряженности. Я что, прошу слишком многого?
Паркер взял со стола папку и стал ее просматривать.
— Вы собираетесь мне отвечать?
— Я же сказал, у нас нет проблем. У тебя нет причин чувствовать в моем присутствии напряженность.
— Речь не обо мне.
— А с чего ты взяла, что напряженность испытываю я?
— Вы имеете в виду, помимо того, что вы хмуритесь каждый раз, когда меня видите? Или отворачивайтесь.
Он поднял на нее взгляд, и ему бросилось в глаза, что она сейчас выглядит гораздо лучше, чем перед отъездом из города. Бледная худая девочка исчезла, и на ее месте появилась девушка с сияющей кожей и приятными округлостями в нужных местах. А еще ее отличала впечатляющая уверенность в себе, особенно учитывая, что ей пришлось пережить.
Паркер внезапно смягчился. Она так хотела мирных отношений, что он не мог сказать ей «нет».
«Но я не должен становиться ей другом», — сказал он самому себе. Надо просто быть с ней вежливым, как и с остальными сотрудниками. Вот только ему хотелось, чтобы это не казалось таким… лицемерием.
— Ну вот, вы опять хмуритесь, — сказала Хоуп.
— Извини. — Паркер быстро расслабил мышцы лица. — Ты права.
Хоуп удивленно посмотрела на него:
— Что?
— Ты права. Я относился к тебе по-скотски.
Она явно заколебалась.
— И все?
— По-моему, это и так прогресс.
— Ну… —
Паркер показал на заваленный бумагами стол:
— Напряженной работы достаточно?
Хоуп улыбнулась, и на ее щеках появились такие ямочки, что он просто не мог не улыбнуться в ответ. Она так похожа на Далтона. Паркер видел сходство во множестве мелочей — широкий лоб, губы сердечком, выражение глаз. Правда, он сомневался, что это замечает кто-то, кроме него.
— Вот это уже Паркер Рейнольдс, которого я помню. Давайте и дальше в том же духе, — сказала Хоуп и вышла.
Господи, они уже стали друзьями.
Глядя на удаляющуюся Хоуп, Паркер сказал себе, что надо просто обращаться с ней повежливей, а не принимать на свой счет ее сексуальную улыбку. Или считать, что они с Хоуп могут легко и просто вернуться к тем естественно-дружественным отношениям, которые были у них десять лет назад. Он перед ней извинился, и теперь они вернулись туда, откуда начали.
Где Паркер выглядел просто мерзким пресмыкающимся. Десять лет назад, притворяясь другом Хоуп, он предал ее доверие. И сейчас он снова делает то же самое.
Он сжал переносицу, желая, чтобы Хоуп не ставила его в такое затруднительное положение. Почему бы ей просто…
— Паркер? — В кабинет заглянула Лидия. — Ты идешь или нет?
— Зачем ты разрешила ей здесь работать? — резко спросил Паркер.
Она с минуту изучала его лицо.
— Что случилось?
— Ничего.
— Тогда просто забудь, кто она такая, и живи нормальной жизнью. Это будет проще всего.
— Ты что, шутишь?
— Нет, конечно.
— И что будет, когда Далтон зайдет сюда, в центр?
— Ты представишь его Хоуп как своего сына. Паркер обошел стол, сократив расстояние между ними, и понизил голос:
— И тебя не мучает совесть?
— Мучает, и сильно. — Она высоко подняла голову, как всегда делала. Все та же гордая и надменная женщина, которая почти двенадцать лет назад принимала его на работу. — А ты бы предпочел, чтобы мы сказали ей правду?
— Боже, нет, конечно.
— Тогда какой у нас выбор?
— Можно уволить ее, сказать, что у нас не так много работы, как мы думали. А если она не сможет найти работу, им с Фейт придется уехать отсюда.
— И ты считаешь, что это будет лучше по отношению к ней? — потрясенно спросила Лидия.
Паркера накрыло чувство вины. Конечно, не лучше. Но это означало, что ему не придется почти ежедневно встречаться с ней.
— Сколько бы самоконтроля и спокойствия она ни демонстрировала, ей пришлось очень много вынести. Гораздо больше, чем нам известно, — продолжила Лидия. — Ты хочешь добавить ей страданий, лишив ее работы?