Убить демиурга!
Шрифт:
– Они все-таки взяли след!
– Они? – переспросила Ника, опасаясь поверить.
– Твои альсоры и охранник, – усмехнулся Садовник. – Очень скоро будут здесь. А мне пора уходить.
– Зачем? Ты же меня спас!
– Сомнительное утверждение, – покачал головой посвященный Сарстисара. – Исходя из того что известно об альсорах, мне стоит остаться лишь в одном случае: если тебе хочется посмотреть на смертельный поединок.
– Нет, – замотала головой Ника, испуганно расширив глаза, – мы же почти подружились. Считаешь, что нужно уйти, – уходи. Мы ведь еще когда-нибудь
– Сарстисар знает, – пожал плечами мужчина, приблизился к девушке и поцеловал ее в лоб нежно, очень аккуратно. – Пусть он укрывает тебя своим плащом, Вероника, и сочтет испытания пройденными до конца.
– Плащ! – вспомнила девушка и поспешно отвязала импровизированную юбку с пояса. – Возьми, я же обещала! Спасибо тебе за помощь, и я… я буду скучать!
Садовник благоговейно принял плащ из рук девушки и, помедлив, ответил:
– Я тоже буду.
Он развернулся и пошел в противоположную от неумолимо приближающихся звуков сторону. Ни разу не обернулся. Киларден растворился в степи, как не так давно хищники. То ли обладал схожим даром маскировки, то ли ему помог скрыться плащ – подарок бога, то ли сам Сарстисар перебросил свой живой меч в пространстве с той же легкостью, как воин перекладывает оружие из одной руки в другую. Забросил куда-нибудь туда, где клинок мог пригодиться.
Глава 32
Признания и призвания
Длинная потрепанная рубашка маскировочными свойствами не обладала, потому всадники сразу заметили шагающую им навстречу девушку с выражением радостной опаски на перепачканной мордашке.
Шотар, обыкновенно выражающая эмоции односложным тявканьем и движением лохматых ушек, разразилась заливистым лаем. Если остальные еще приглядывались (все-таки не каждый день встречаешь всклокоченных девиц в мужских рубашках посреди степи), то чудесный нос собачки сразу подсказал: впереди хозяйка! Потом очевидное и почти невероятное дошло до остальных.
Первым с лошади взметнулся Эльсор. Нет, не спешился, а расправил странные крылья и стрелой метнулся к Веронике. Дарет и Инзор поступили банальнее, они пришпорили лошадей.
– Ты ранена? Где? Тебя преследуют? – первым делом выпалил Пепел, тормознув в воздухе буквально в паре-тройке сантиметров от девушки и шаря глазами по ее лицу. Одежду-то она сменила, а вот брызги совершенно определенного толка на лице и руках сохранились. Воды во фляжке Садовника было не слишком много, поэтому Ника не стала умываться, надеясь хорошенько ополоснуться уже в речке.
– Нет, не ранена! Никто не преследует! – поспешно объявила Вероника, следя за тем, каким безумием сияет прекрасное лицо альсора.
Оно казалось совершенно нечеловеческим, особенно в сочетании с когтями на руках и серыми крыльями, реявшими за плечами. Пожалуй, Киларден был абсолютно прав в своем решении не встречаться с детьми Гилианы. Остановить такого Эльсора Нике не хватило бы сил. Он даже до конца не поверил ее словам.
– Я не ранена! Привет всем! – повторила Вероника, стараясь выглядеть максимально бодрой и уверенной. – Очень рада всех видеть. А поесть ничего не найдется?
После
Вопрос о хлебе насущном отодвинул большинство прочих вопросов на задний план. Еда нашлась в седельных сумках запасливого Дарета и Инзора. Скатерть никто из спешно отправившихся за Никой вдогонку мужчин прихватить не догадался, потому сервировали прямо на расстеленном плаще. В считаные секунды на импровизированном дастархане появились: копченое мясо (окорок и тушки птиц), сыр, уже опостылевшие зеленые яблоки, хлеб, колбаса, какие-то мелкие овощи, похожие на кардинально фиолетовые кистевые помидоры со вкусом огурца, и еще кое-что по мелочи.
Ника сглотнула слюну. Если раньше, после перекуса твердым сыром, ей хотелось есть, то теперь при виде, а главное, запахе копченого мяса желание выросло в разы. Едва дождавшись, пока остальные усядутся рядом, а Дарет нарежет окорок, девушка схватила кусок и с урчанием впилась в него зубами.
– Эк оголодала, – почти с умилением наблюдая за тем, как уминает Ника «бутерброд без хлеба», прокомментировал наемник. Набулькал и заботливо подсунул девушке в свободную руку стаканчик с разбавленным водицей вином из поясной фляжки.
– Умгум, – только и смогла ответить голодная девушка, ибо рот оказался забит тщательно пережевываемой пищей.
Шотар, перебравшаяся на колени хозяйки, согласно рыкнула, разделываясь с хрустящим крылышком дичины. Инзор жалостливо вздохнул и передвинул поближе к сотрапезнице промасленную бумагу, на которой лежал окорок.
Ника сглотнула, только в этот момент сообразив, на что станет похожа божественная рубашка, если на ней копченостями подзакусит песик. Опасливый взгляд вниз едва не привел к катастрофе местного масштаба, вызванной удивлением. Шотар ела, топталась на рубашке, но ни следа жира, сока травы или пыли на серой ткани не оставалось. Чудеса, да и только!
Когда первый зверский голод был утолен, альсоры перешли к расспросам. Если бы не однозначная заботливость мужчин, то Вероника бы решила, что ее допрашивают. Уж больно обстоятельная вышла беседа. Сначала Инзор предложил:
– Расскажи, что с тобой случилось. Мы знаем лишь, что тебя похитили и увезли, предположительно, в храм Сарстисара вместе с клетками жертвенных зверей.
– Я все расскажу, только, – Ника опасливо взглянула на Эльсора, – вы дослушайте до конца, прежде чем злиться и пытаться что-то предпринять.
Вместо того чтобы частичного потухнуть, серый огонь в глазах альсора демонической крови разгорелся лишь ярче. Девушка вздохнула: «Хотела как лучше, получилось как всегда. Ничто не ново под луной». Но историю ждали, поэтому она заговорила:
– Жрецы в храме Сарстисара гадали и определили, что моя смерть нанесет мощный удар по Альрахану. Из-за этого меня похитили по заказу кого-то из высшей знати Узара и собирались принести в жертву на празднике.
– Похитил кто? – перебил Пепел, и голос его был мрачным шипением.