Убить президента
Шрифт:
Он нагнал троицу, когда те свернули в соседние ряды и оказались на относительно свободном пятачке.
– Э-э, джигиты! – позвал Максим тихим, но серьезным голосом. – Дело есть!
Трое сразу обернулись и первым делом смерили незнакомца взглядами с ног до головы. Наверное, у них при общении с незнакомцами, особенно такими навязчивыми, существует свой дресс-код. Видимо, внешность Максима их устроила.
– Чего надо, джигит? – с насмешкой ответил тот, что был с приличным брюшком и густой проседью в жестких волосах.
– Ствол купите, – с ходу предложил Максим, вглядываясь в
– Что так дешево торгуешь, брат? – осклабился грузин. – Нашел, что ли?
– Ага, – согласился Максим, – место знаю, где валяется. Сто долларов.
– А ты не мент, случайно? – поинтересовался русский. – Че ты тут ловишь?
– Мент бы у вас его искал, а не вам предлагал, – огрызнулся Максим, но без злости.
– Покажи, что за товар, – вяло предложил грузин и переглянулся со вторым грузином, – за что сто баксов просишь.
Максим спокойно расстегнул молнию на своей легкой летней куртке и распахнул полы. За ремнем джинсов торчал «макаров».
– Эй, эй, эй! – задрал брови грузин. – Ты чего? Ненормальный?
– Сам попросил, – спокойно ответил Максим и запахнул куртку. – Есть интерес?
– А он не паленый? – снова стал спрашивать грузин. – Может, ты из него десять человек убил, а теперь нам его продать хочешь?
Он весело подмигнул Максиму, а потом так же весело посмотрел на своих спутников, как бы предлагая всем вместе повеселиться его шутке. Раз сразу не прогнали, значит, надежда есть. И ведут они себя очень вольно, по-хозяйски. Яснее ясного, что это их территория, что они тут никого не боятся. Ни патрульных милиционеров, ни участкового, ни оперов и районной милиции. Всех кормят.
– Чего не знаю, того не знаю, – покачал Максим головой. – Зря говорить не буду.
– А ты откуда будешь, братан, – спросил грузин. – Местный или как?
– Я везде местный и везде «или как». Так что – будет разговор?
– Ну, давай поговорим, – вдруг согласился грузин. – Хочешь поговорить, давай поговорим. Пошли с нами!
Максим застегнул куртку с выражением полной готовности на лице. Грузин кивком куда-то отправил своего русского приятеля и двинулся вдоль рядов. Максим пошел следом. Шли они не спеша, минут десять, пока не вышли на другую сторону огороженной территории рынка. Потом прошли через ворота и оказались на тротуаре, где стояла длинная вереница припаркованных машин.
Тут снова появился русский и вопросительно посмотрел на старшего.
– Садись вон в ту машину, – кивнул грузин на зеленый обшарпанный «уазик».
Максим без колебания подошел к машине, сожалея, что не видел ее номера. Его подтолкнули к задней дверке, где сидел крепкий парень-кавказец. Максим залез, и тут же за ним втиснулся второй. Никто из троицы его собеседников в машину не сел. На переднее сиденье залез еще один, по виду русский. С усмешкой Максиму предложили завязать глаза. Он молча согласился, вызвав какие-то одобрительные возгласы. Потом машина тронулась, и они затряслись на неровностях дороги.
Пока ехали, Максим пытался воспроизвести в памяти все особенности машины, которые он успел заметить. Форму ржавого пятна на переднем крыле, форму небольшого скола
Минут через двадцать машина замедлила движение, круто повернула и, как показалось Максиму, куда-то въехала. Звук автомобильного двигателя вдруг стал гулко отдаваться, как будто они въехали в какой-то ангар или цех. Потом двигатель заглушили, и чья-то рука сняла с головы Максима повязку.
– Ну, пошли, – предложил кавказец, который сидел рядом.
Максим вылез из машины вслед за вторым своим охранником и увидел еще двоих кавказцев, которые ждали их снаружи около серебристой «Ауди». Теперь можно и осмотреться.
Это был не ангар, а какое-то старое высокое строение вроде заводского цеха или овощехранилища. Стены из бетонных блоков уходили вверх на высоту метров семи, сверху их перекрывала крыша из бетонных плит. Под самой крышей по всему периметру тянутся оконные проемы.
– Пойдем твою «машинку» проверим, – подтолкнул Максима в спину кавказец, – а то вдруг она не стреляет.
То, что этот человек врал, Максим нисколько не сомневался. И привезли его сюда не за этим. И не для этого тут собралось пятеро крепких парней. Явно с ним собирались разобраться. Максим не имел ничего против. Чем серьезнее их намерения, тем больше уверенность в том, что он обратился по адресу.
Его повели в дальний конец этого цеха. Там оказался квадратный проем в полу и ступени ржавой металлической лестницы, ведущей вниз. Двое спереди, трое сзади – в таком порядке его спускали в непонятное подвальное помещение. Они преодолели два пролета и оказались перед открытой железной дверью, за которой была полная темнота. Те парни, которые шли первыми, откуда-то вытащили два мощных фонаря, и подвал осветился.
Когда-то тут располагалось, как понял Максим, какое-то насосное оборудование, которое давно срезали, демонтировали и сдали на металлолом. Из стен торчали концы толстых, не очень толстых и совсем тонких труб. В полу виднелись заполненные тухлой водой бетонные желоба, стены, выложенные когда-то красным кирпичом, раскрошились.
Максима отвели в дальний угол, где под ногами было меньше мерзкой влаги.
– Ну, теперь сам говори, – довольно мирно предложил кавказец, – что тебе нужно.
– Дурацкий вопрос, – пошел на конфронтацию Максим. – Я же сказал, что хотел продать пистолет. Что-то вы туповаты, ребята.
– Не наглей, мент, – включился в разговор второй парень, по виду русский. – Мы твою породу за версту нюхом чуем.
Максим хмыкнул. Надо отдать должное – нюх ребятишек не подвел. Не совсем мент, но довольно близко.
– К врачу со своим носом обратись, – посоветовал Максим. – У тебя насморк. В жизни я в мусарне не работал и не собираюсь.
Его слова проигнорировали. Просто все пятеро разом подошли к нему, взяли за руки, чтобы не вздумал сопротивляться. Чьи-то ловкие руки расстегнули ему куртку, вытащили из-за ремня пистолет и передали кавказцу, который был тут старшим. Потом один из парней коротко и профессионально ударил Максима в солнечное сплетение.