Убийца - Лис
Шрифт:
Внезапно она соскочила с его кровати и забралась на свою. Ее маленькое личико съежилось и побледнело.
— Не обращай внимания, Дэви. Кажется, я засыпаю.
Дэви перестал читать. Значит, вот что она удумала. Линда закрыла лицо руками и уткнулась в подушку. Он заметил, что у нее руки вздрагивают. Он перевел глаза на свои: то же самое. Дэви быстро засунул их в карманы халата.
Когда Линда, наплакавшись, заснула, Дэви вылез из качалки и прошел мимо ее кровати, убеждая себя, что ее здесь нет. Тихонько присел
А свет-то.
Свет-то они не выключили.
Но Дэви не посмел сделать лишнее движение.
Он лежал и прислушивался к тяжелому дыханию Линды, к порывам ветра, к шуму листвы, к шлепкам и пощелкиванию штор о ставни — слыша все и не воспринимая ничего.
И началась долгая ночь.
Маленькие хризопразовые часики на столике Линды показывали 2.11, когда разразилась гроза.
Ослабленный борьбой Дэви услышал шепот дождя. Поначалу это не имело для него значения. Затем быстрые вспышки, словно далекие залпы тяжелой артиллерии, разорвали ночь; а под ворчание и треск сильного грома он уже сидел на кровати.
Дождь усиливался. И молнии, и гром, и потоки ливня обрушивались на землю и сталкивались между собой.
Линда застонала, заворочалась, и пружины неприятно заскрипели. Дэви осторожно повернулся взглянуть на нее. Он увидел раздражающе красную щеку и золотистые волосы — они взмокли на виске и спутались.
Он заставил себя отвести взгляд. Каждый удар грома отдавался прямо в его мозгу. Каждая молния высекала в нем вспышку огня.
И тяжелые хлопки мокрых штор.
Дождь заливал в комнату. Как раз на коврик, который связала еще матушка тетки Эмили в 1893 году. Тетя отдала его Линде, и Линда очень им дорожит.
Теперь он отсыреет, водой пропитается.
«Ну, вставай. Встань с постели, подойди к окнам и закрой их».
Довольно простая задача.
Даже чересчур.
«Ловушка, — с презрением подумал Дэви. — Чертова западня, а я в нее не попадусь». Он рассмеялся про себя: «Считаешь себя умным, да? Но эту хитрость я разгадал».
Он не сдвинулся с места.
Но Линни здорово рассердится. Может быть, вещь сядет от дождя. Будет забавно, если Линда проснется утром, а коврик съежится до размеров почтовой марки. При этой мысли опять где-то глубоко внутри зародился смех, но тут же перешел в глухое рычание, которое толчком выбросило его из постели. И вот он уже наклоняется к жене, скрючив пальцы.
Он уже ни о чем не думал.
У него не было воли.
Его телом руководила некая внешняя сила, громадный сгусток энергии.
Его руки вытянулись; чужие руки, не его. Он наблюдал за ними отстраненно.
Линда проснулась мгновенно.
Просто открыла глаза и пристально на него уставилась. А руки уже метнулись к горлу, вцепились в его пальцы и принялись их оттаскивать.
Шторы хлопали, дождь хлестал в комнату, а тело Линды резко дергалось, пытаясь вырваться из тисков. Рот широко раскрылся, дыхание со свистом вырывалось
Свист перешел в бульканье. Ноздри затрепетали, как лист осиновый… Руки ее ослабли, но тело еще подергивалось или выгибалось, словно без костей.
Из глубочайшей тьмы замирающей жизни возник свет. Он поразил не только зрение; этот свет в равной мере был доступен и чувствам, он обладал мощью, способной сдвигать горы. И Дэви эта сила передвинула.
В комнате пахло озоном.
Дэви попытался думать. Его руки спокойно висели вдоль тела.
Затем он увидел Линду. Она лежала в своей постели неподвижно, все еще держа руки у горла, все еще глядя на него. Она с трудом ловила воздух. А вот глаза жили своей, отдельной жизнью. Она не боялась, она смирилась.
Она готова была к смерти.
Память обрушилась на него, он отшатнулся, упал на свою кровать и, сам себе не веря, уставился на жену.
Линда пошевелила губами. Она силилась что-то сказать, но получился лишь набор прерывистых, неясных звуков. Она проглотила слюну и поморщилась.
Все же ей удалось выговорить:
— Ты пытался меня убить, Дэви.
У нее был неузнаваемый голос. Он смотрел на нее не отрываясь.
— Дэви.
Он облизнул губы.
— Ты меня убивал.
— Наверно.
Дэви потряс головой — простой, ничего не значащий жест. Но, начав трясти головой, он уже не смог остановиться. Так и сидел на кровати, тряся головой. Неожиданно он ощутил прохладные ладони на своем лице. Линда стояла перед ним на коленях, растрепанная и полная сострадания. Шея у нее раздулась и побагровела. Он издал слабый, умоляющий звук и попытался откинуть голову. Но ее руки держали крепко.
— Дэви…
Раздался стук в дверь, и Линда вскочила на ноги. Быстро сделала несколько глотательных движений.
— Да? — отозвалась она и сглотнула снова.
— У вас с Дэви все в порядке? — послышался встревоженный голос Тальбота Фокса.
— Да, папа.
— Слава богу. Последняя молния ударила в трубу. Линни, у вас правда все хорошо?
— Да, папа. Мы испугались, но теперь все прекрасно.
— Насколько я понял, серьезного ущерба она не нанесла, только выбила несколько кирпичей. Нам повезло. Мама здорово перепугалась. Скажи, сердечко мое, а что у тебя с голосом?
— Да так, ничего, папа. Охрипла. Может быть, простудилась. Этот дождь залил нам комнату. Не беспокойся о нас. — Да, утром придется надеть шарф и сказать, что горло болит. — Спокойной ночи, папочка.
— Спокойной ночи, дети. Послышались тяжелые шаги на лестнице.
— Дэви.
— Почему ты ему не сказала?
— Почему ты это сделал?
— Я не знаю. Почему ты не сказала дяде Тальботу?
— Разве ты не знаешь?
— Я не жду, что ты мне поверишь. — Слова никак не соотносились с действительностью. У него был плоский голос, бесцветный и механический.