Убийца
Шрифт:
– Как ты могла такое подумать, - укоризненно сказал я и Вайолетта прищурилась, изучая моё лицо. Потом кивнула и опустила оружие. – Вот и молодец!
В дверь сунулась рябая рожа с приплюснутым носом и задорно хрюкнула.
– Эта, начальник, сталбыть, приказал довести до места и с барахлишком помогти.
– Лошадей на себе потащишь? – спросил я. Если судить по величине рожи, парень запросто мог тащить коней под мышкой.
– Дык уже вывели, - доверительно сообщил громила и показал все свои три с половиной зуба. – Так что
Я молча швырнул ему свою сумку. Если приключится какая-то заварушка, лучше, чтобы руки оставались свободными. К этому времени Сигон успел одеться, так что нас ничего не задерживало. Кто-то из соседей высунул нос на подозрительный шум, тут же получил по носу и спрятал нос обратно.
Нас вели очень плотно, так что вздумай я избавиться от опеки Кору, пришлось бы перебить десяток крепких умелых бойцов. Едва ли бы получилось. Не очень-то и хотелось. Да и зачем? В принципе я и собирался покинуть Пон на бекасе. Разве, несколько позже.
На улице сопровождающие разбежались, исчезнув в подворотнях и переулках, поэтому остались только ряборожий плосконос и ещё один, скрывающий лицо за серой тканевой маской.
Улицы казались абсолютно пустыми, лишь кое где встречались подметальщики, скребущие мётлами дорогу, да позёвывали девицы у считанных дверей. На нас никто не обращал внимание.
Ну, почти никто. Один раз из переулка слева донеслось подозрительное шуршание, стук и тихий вскрик. А чуть позже, уже на спуске в порт, от стены покосившегося дома с намалёванным на дверях якорем, отделились двое. Крепкие, в кожаных штанах и жилетах на голое пузо. Четверо мужиков их не смущали, потому как оба пялились на Вайолетту и шагали прямиком к нам. Попадаются и Поне любители бесплатного женского тела. Вообще-то такие везде попадаются.
За спинами бандюков появились серые тени и обоих быстро утащили в переулок. Никто даже не пикнул.
– Хорошо работаете, - одобрил я. Вайолетта испуганно взиравшая на быструю расправу, после этой фразы с ужасом уставилась на меня. Сигон только успел открыть рот.
– Дык стараемся, - рябой свистнул через редкие зубы и получил в ответ такой же короткий и тихий свист. – Усё, дальше нам дороги нема.
– А что, опасность миновала? – Вайолетта прижимала самострел к груди.
– Дык, а нежели она была? – ухмыльнулся сопровождающий и отдал мне сумку. Его компаньон в маске вернул вещи Сигону. – Так, шантрапа хулиганская…А к мокрым нам никак не можна. Тёрки у нас.
Какие могут быть «тёрки» у фернимарских топтунов и пиратов Слёз Дракона, я понятия не имел. Да и желания выяснять –тоже. Потому, просто подмигнул и пошёл в сторону больших деревянных ворот, обе створки которых скрепляла массивная цепь. Впрочем, всё равно оставалась щель, достаточно широкая, чтобы через неё проехал конный.
За воротами на лавке спал охранник. Ну, а может и не спал, учитывая, что чуть раньше здесь провели наших коней.
Пристань на Красном озере не впечатляла. Особенно, если сравнивать её с портом Олдораба или Оззуна. И я даже не упоминаю морские ворота Портейна, куда заходили настоящие красавцы, способные преодолеть сотни миль океанских путей.
Здесь всё выглядело много скромнее: полоса деревянного причала на мощных стойках, дюжина подъёмных перекладин, три приземистых сарая для хранения рыбы и два двухэтажных здания: трактир и спальный дом. У причала покачивались пять бекасов и десяток рыбачьих лодок.
– И куда дальше? – тихо и неуверенно спросил Сигон. – И кто все эти люди, вообще?
– Сочувствующие, - туманно ответил я. – Идём пока вниз, а там уже разберёмся, куда и зачем.
Если у ворот было тихо, то чем ниже мы спускались, тем различимее становился специфический шум, доносящийся от трактира. Кому-то явно били морду, кто-то орал задорное, про русалку и черепаху, а кого-то просто тошнило у стены. Впрочем, все веселящиеся уже находились в том славном состоянии, когда не рискуешь далеко отходить от двери трактира. Чтобы не потеряться.
– Надеюсь, нам – не туда, - мотнула головой Вайолетта. Её лицо, при виде пьяных матросов, уже не отражало ужас, как прежде. Отвращение – да, но хорошо заметно, как девица пообвыклась.
– А как я на это надеюсь! – сказал я, осматриваясь. Кору вроде знал, что делает. Едва ли бы он стал посылать нас к капитану, который усасывается до морских чертей в шумном трактире.
– А вон то – не наши лошади? – спросил Сигон, вытягивая шею и указывая пальцем в сторону. Сейчас, как никогда, стало ясно, насколько граф ещё юн. Впрочем, симпатии к нему это не прибавило.
– Наши, - кивнул я. – Идём.
Животных привязали к деревянной ограде причала. Рядом с ними уже стоял зевающий матрос и чесал затылок. Видимо силился понять, откуда тут появились эти четвероногие штуки. Насколько мне было известно, большинство водоплавающих крайне не любили передвигаться верхом. И лошадей терпеть не могли.
– Руки убери, - сказал я и полез в карман, где лежала монета Кору. – Ваша лохань?
– Язык придержи, - у матроса ощущался сильный сингалонский акцент. Только они так растягивают гласные.
– Какого дьявола тут делают сухопутные крысы? Лялечку нам привели?
Шу набычился и сжал кулаки. Матрос отступил, сплюнул в воду и заложил кулаки за пояс. Там, ходившие на бекасах, хранили крохотные, остро заточенные клинки. Можно – по горлу полоснуть, а можно и метнуть. Как карта ляжет.
– Ша! – сказал я и достал ржавый золотой. Матрос наклонил голову и прищурился. – Лаведа Сирый вас водит?
– А если так, то что? – обожаю разговаривать с сингалонцами: они всегда отвечают вопросом на вопрос. Обменяешься с ними парой фраз и тянет придушить говнюка.