Убийца
Шрифт:
И тут приключилась некая неприятность. В общем, не стоило пить столько воды перед началом попойки. Средство, чтобы не набраться – самое то, но теперь мне настоятельно требовалось отлить. А это означало: оставить сладкую парочку в тот момент, когда дело приближалось к закономерной развязке. Я представил гнев Кору Нарима, но добился лишь противоположного результата: желание стало невыносимым.
Чертыхнувшись я поднялся и пытаясь шататься, как можно сильнее, проковылял к выходу. То, что я мог сделать, предвидя ситуацию,
Стоило шагнуть за дверь, как напускное опьянение слетело с меня, и я бегом поднялся по ступеням наверх. В лицо ударил свежий ветер и унёс даже те слабые признаки хмеля, что имелись. Матрос, стоявший на носу бекаса, покосился на меня и тут же отвернулся, вглядываясь во мрак впереди.
Троица Святых и все десять Спутников! Какое блаженство. Тем не менее, я не ослаблял внимания: Сирый мог и подстраховаться, приказав успокоить ненужного свидетеля. Но тут обошлось. Вахтенный оказался единственным, кого я увидел на палубе, поэтому я постарался быстрее закончить свои дела и бегом вернулся обратно.
Как и следовало ожидать, дверь постарались закрыть и понятное дело, меня это нисколько не задержало. Опасения подтвердились: за столиком остался только храпящий болван-граф, упирающийся носом в лужицу пролитого вина. Впрочем, пока из-за ширмы не доносились подозрительные звуки, намекающие на то, что с кого-то чуть позже заживо снимут шкуру.
Я достал нож на тот случай, если хозяин бекаса вздумает дурковать и очень тих приблизился к двери в спальню капитана. Заглянул внутрь и понял, что некоторые вещи всё ещё способны меня удивить.
Ну, как например вот эта.
Вайолетта лежала на кровати и лиф её платья оказлся расшнурован, так что взгляду открывались два молодых сочных плода, как любит их называть отец Чеминдиан, направляясь в гости к послушницам. То ли утомившись, развязывая шнурок лифа, то ли по какой иной причине, но Лаведа просто сидел на полу у кровати и смотрел на принцессу. Когда я вошёл, капитан даже не повернул голову.
– Знаешь, приятель, - сказал Сирый и его голос прозвучал очень странно. Кроме того, теперь стало понятно, что Лаведа столь же трезв, как и я, - в детстве у меня была мечта. Настоящая, не то, что у этих придурков. Ну, типа накопить денег, купить дом…
– Стать пиратом на бекасе?
– предположил я, привалившись плечом к косяку двери. Нож прятать не стал.
– Да нет, - он хмыкнул и махнул рукой. Ну, это он зря: я едва не швырнул в него нож. – Это – из той же песни. Да и чего тут мечтать-то? Батя был пиратом, дед, мать его так, тоже, кем ещё я мог стать? Я же был старшим ребёнком, поэтому батина лохань по-любому досталась бы мне.
– Ну так поведай, о чём мечтают малолетние бандиты? – осведомился я. Кстати, отвести взгляд от обнажённой груди Вайолетты оказалось не так уж просто.
–
– Мечты, мечты, - проворчал я.
– Ага, - он кивнул и длинные тёмные волосы упали на лицо. – Позже я узнал, что далеко не все принцессы такие, как их описывают в дурацких сказках и попадаются шлюхи много красивее принцесс.
– Всяко бывает, - согласился я.
– И вот, приятель, - он рассмеялся. – Представляешь, на моего Лебедя попадает взаправдашняя принцесса!
– Ты бредишь, - презрительно бросил я, поражаясь прозорливости собеседника и ругая дураков-спутников.
– Точно, брежу, - не стал спорить Лаведа. – У какой же ещё молодой девицы в телохранителях – целый граф и ещё имеется персональный убийца? То, что белобрысый тупица – граф, я узнал ещё тогда, когда ты портил мой замок. Ну, а таких, как ты мне уже доводилось встречать раньше.
– Легко узнать? – оскалился я.
– Ага. Когда жопа начинает ныть, а все волосы на теле встают дыбом, значит рядом кто-то, из вашей братии. А, впрочем, девчонка сама растрепала всё, про Фернимар, своего папашу Чампиурза и зачем едет в Дувин.
– Забудь, - серьёзно сказал я, раздумывая, как сподручнее перерезать Лаведе горло и свалить с бекаса.
– Нет, ты это серьёзно? Завтра же растреплю всем в Олдорабе, как собирался трахнуть принцессу, но взял и передумал. Для начала, ни одна тварь мне даже не поверит.
– Кстати, почему передумал-то?
– Боюсь, это был бы самый дорогой перепихон в моей жизни, - он убрал волосы с лица, и я увидел искреннюю улыбку. – В моей оставшейся недолгой жизни. Да и девчонка, честно говоря, не стоит того.
– А как же мечты?
– Думаешь, я не знаю, чего все они стоят? Ты и сам это отлично знаешь. Канавы и кладбища переполнены гниющими мечтателями, и я не тороплюсь становиться покойником из-за дурацкой детской блажи.
– Разумно, - нож я так и не спрятал.
Лаведа медленно поднялся, провёл ладонью по обнажённой груди Вайолетты и тяжело вздохнул. Потом покачал головой и подошёл к двери. В проёме остановился и скосил на меня хитрый взгляд.
– А сам, не? Мало ли какая фигня могла случиться по дороге?
– Сам сказал, где остаются мечтатели. Думающие членом недалеко от них уходят. Ты валишь?
– Да, переночую с ребятами. Нажрусь, по-настоящему, - он покачал головой. – Когда ты рядом – пойло в глотку не лезет. Так и думаю: скажу что-то не так или сделаю не то, а в глазу - уже кусок металла торчит. Можешь расслабиться, слово Сирого: к вам никто не сунется.