Уцелевший
Шрифт:
– Это они, – подтвердила Фелиция.
Страйкер притормозил. Подмерзший за ночь гравий захрустел под шинами. Он остановился, выключил двигатель и взглянул на Фелицию:
– Ты поговори с Маргарет Макмиллан, а я – с Дорис Чоу, потом сравним показания.
– Ага, – кивнула она. – Держим фокус на дискуссионном клубе!
– Дискуссионном клубе?
– Знаю, звучит странно, но после беседы с Кэролайн и учителями мне показалось, что это единственное связующее звено между всеми тремя. Шантель О’Рэйли и Тина Чоу из десятого класса, но, судя по всему, не общались ни с кем, кроме одноклассников,
– Готова? – Страйкер, обдумав услышанное, расстегнул ремень безопасности.
– Нет, но разве у меня есть выбор? – бросила ему Фелиция, выходя из машины.
Страйкер последовал ее примеру. Слегка подташнивало, и он понятия не имел, что сказать этим несчастным женщинам.
Фелиция и Маргарет Макмиллан пошли по выстланной дерном тропинке в восточное крыло дома, а Страйкер повел Дорис Чоу в сад. Он никогда не видел маму Тины раньше, но сразу же заметил, что дочь была на нее похожа.
Дорис оказалась стройной, но крепкой женщиной небольшого роста, от силы метр шестьдесят. Для женщины за сорок – в отличной форме. Фиолетовый спортивный костюм, черные волосы с легким рыжеватым оттенком убраны в хвост с ярко-зеленой резинкой. Женщина была не накрашена, поэтому морщины под глазами и вокруг рта выдавали ее истинный возраст, но природная красота не изменяла ей.
Они начали беседовать, медленно прогуливаясь по саду. Страйкер не торопился переходить к делу и начал издалека: сколько они с мужем женаты, в каком возрасте она эмигрировала в Канаду, большая ли у нее семья и так далее. На протяжении всего разговора Страйкера преследовала мысль, что бы стало с ним, если бы среди погибших в школе детей оказалась его Кортни, – делалось дурно от одной мысли.
Они зашли в отдаленный уголок сада: здесь, вокруг одиноко стоящей вишни, возвышались заросли шиповника. Поразительно, но дерево стояло в цвету, земля и покрытая инеем трава вокруг были усыпаны розовыми лепестками.
Дорис наклонилась, подняла с земли цветок и, теребя его в пальцах, прошептала:
– Вишня в цвету… ее любимое дерево.
– Неудивительно. Оно такое красивое.
Дорис уставилась на прекрасный розовый цветок в руке, и Страйкер вдруг увидел ее в другом свете. Женщина напоминала ему натянутую слишком туго струну, которая дрожит от напряжения и вот-вот лопнет. Не хотелось давить на нее, но Страйкеру была необходима вся возможная информация.
– Миссис Чоу, вы наверняка задавали себе вопрос: «Почему? Почему именно Тина?»
– Нет. – Дорис подняла глаза. – Зачем? Просто жестокие дети решили пострелять. Во всех без разбору.
– Боюсь, это не совсем так, – глядя ей в глаза, покачал головой Страйкер. – Тина была их целью.
– Целью? – побледнела Дорис.
– Да. У вас есть какие-то соображения на этот счет?
– Но ведь погибло столько детей…
– Да, миссис Чоу, я знаю. Погибло очень много детей. Но, судя по уликам, убийц интересовали трое из них: Тина, Конрад Макмиллан и Шантель О’Рэйли.
– Но моя дочь с ними не
– Я знаю, и это одна из основных трудностей в расследовании. Между детьми есть какая-то связь, и нам надо понять какая.
Дорис отвернулась и посмотрела на горы. Легкий осенний ветер слегка растрепал ее убранные в хвост волосы. Она долго стояла молча, и Страйкер не нарушал тишину.
– Простите, просто я сама не своя… никак не могу поверить в то, что произошло, – нервно произнесла женщина.
– Мне сообщили, что Тина участвовала во встречах дискуссионного клуба? – подсказал ей Страйкер.
– Дискуссионный клуб, ну конечно! – встрепенулась Дорис. – Она его обожала! Очень любила интеллектуальные упражнения, это помогало ей заводить новых друзей. Она много рассказывала об их встречах. А еще они вместе ездили в Китай в прошлом сентябре, кажется, двенадцать человек…
– Куда именно?
– В Гонконг. Тина вернулась просто в восторге, неделями только об этом и говорила, – грустно улыбнулась женщина. – Если в чем моей дочери не было равных, так это в умении общаться…
– А что они обсуждали? И здесь, и в Гонконге?
– Обычно выбирали какую-нибудь острую тему, – пожала плечами Дорис. – Что-нибудь на злобу дня… Аборты. Смертная казнь. Эвтаназия. В Гонконге у них была тема «Свобода и мировые религии». Государственная независимость. Дебаты посвящались китайскому режиму в Тибете и вызвали большое недовольство – им пришлось сократить турне.
– Почему?
– Не знаю.
– А Тина там выступала? – подумав, спросил Страйкер.
– Да, там все выступали, насколько я знаю.
– Но вы с ней не ездили?
– Нет-нет, с ними ездила директор Майерс.
Страйкер сделал пометку в блокноте.
– Детектив Страйкер, а у вас есть дети? – вдруг спросила Дорис.
Страйкер подумал о том, что Кортни знала Тину, – видимо, Дорис была не в курсе.
– Да, дочка. Тоже учится в школе Святого Патрика.
– Да вы что?! – пораженно воскликнула женщина. – С ней… с ней все в порядке?
– Вчера она решила прогулять…
Дорис улыбнулась, как будто Страйкер сказал что-то забавное, тихонько засмеялась, а потом на глазах у нее выступили слезы. Розовый лепесток выпал из ее руки, и его унесло легким ветром. Точно так же роковой выстрел унес жизнь Тины двадцать четыре часа назад. Лицо Дорис исказилось: ей становилось все тяжелее сохранять спокойствие.
– Мне очень жаль, – тихо произнес Страйкер.
Дорис кивнула, и по бледным впалым щекам наконец заструились слезы.
– Наслаждайтесь каждым проведенным с ней вместе днем, – едва слышно произнесла она. – Каждой минутой, каждой секундой… Цените каждую мелочь… ведь этого можно лишиться в одночасье…
Глава 36
Телефон зазвонил – уже в третий раз за последние десять минут. Кортни нехотя вылезла из постели и взглянула на экран. Плотные шторы не давали солнцу проникнуть в комнату, поэтому ламинат на полу показался ей холодным, когда она босиком прошла по коридору в гостиную.