Ученик
Шрифт:
— Почему Властелин?
— Похоже, его заводит именно власть над людьми. Он полностью подчинил себе мужа жертвы. Ну, знаешь, у каждого маньяка своя «фишка».
— Все, как прошлым летом.
Только на этот раз тебя нет рядом, чтобы прикрыть меня. У тебя теперь другие приоритеты.
— Есть какой-нибудь прогресс? — спросил он.
— Пока нет. Все очень медленно. Слишком много игроков. Тут тебе и ньютонская полиция, и Бюро вдруг влезло.
— Что?!
— Да-да. Какой-то
— Никогда. — Пауза. — Что-то здесь не так, Риццоли.
— Я знаю.
— А что говорит Маркетт?
— Ему деваться некуда, сверху пришла команда сотрудничать.
— А сам Дин что говорит?
— Он себе на уме. Знаешь, действует по принципу: «Я тебе расскажу, но потом мне придется тебя убить». — Риццоли сделала паузу, вспоминая взгляд Дина, прожигающий насквозь. Да, она не сомневалась, что Дин, и глазом не моргнув, спустит курок. — Короче, — сказала она, — Уоррен Хойт меня сейчас мало занимает.
— Зато меня занимает, — сказал Мур.
— Ладно. Если будут новости, я тебе первому позвоню.
Риццоли повесила трубку, и в наступившей тишине напускная храбрость, которую она только что демонстрировала Муру, разом исчезла. Она опять осталась одна со своими страхами, в квартире с запертыми дверями и окнами, и только пистолет составлял ей компанию.
Может, ты и есть мой лучший друг, подумала она и, взяв пистолет, понесла его в спальню.
9
— Сегодня утром ко мне заходил агент Дин, — сказал лейтенант Маркетт. — У него есть сомнения насчет вас.
— Наши чувства взаимны, — парировала Риццоли.
— Он не ставит под сомнение ваш профессионализм. Он считает вас отличным полицейским.
— Тогда в чем дело?
— Он сомневается, правильно ли ставить вас во главе расследования.
Риццоли молчала, задумчиво уставившись на рабочий стол Маркетта. Когда сегодня утром он вызвал ее к себе в кабинет, она уже догадывалась, о чем пойдет речь. И шла к нему, исполненная решимости держать себя в руках, не поддаваться эмоциям, чтобы он увидел ее такой, какой привык видеть: твердой, непреклонной, способной преодолеть временную слабость.
Когда она заговорила, голос ее прозвучал спокойно и уверенно:
— А что именно его беспокоит?
— Что вы рассеянны. Что у вас остались проблемы, связанные с Уорреном Хойтом. Что вы еще не оправились после того расследования.
— Что он имеет в виду, говоря, что я не оправилась? — спросила она. Хотя и знала, в чем дело.
Маркетт замялся.
— Господи, Риццоли. Мне трудно об этом говорить. Сами знаете.
— И все-таки попытайтесь.
— Он считает, что у вас не все в порядке с психикой. Довольны?
— А вы как считаете, лейтенант?
— Я считаю, что
— И вы считаете, что у меня не все в порядке с головой?
— Доктор Цукер тоже выражал некоторую тревогу, — ушел он от ответа. — Вы не приходили на консультацию осенью.
— Мне никто не приказывал.
— А вы что, только по приказу работаете?
— Я не чувствовала необходимости в его консультациях.
— Цукер полагает, что вы еще не избавились от Хирурга. Что Уоррен Хойт мерещится вам повсюду. Как вы можете возглавлять новое расследование, если мысленно пребываете в предыдущем?
— Мне бы все-таки хотелось услышать ваше мнение, лейтенант. Лично вы считаете, что у меня проблемы с психикой?
Маркетт вздохнул.
— Не знаю. Но когда приходит агент Дин и выкладывает свои соображения, я должен их учитывать.
— Мне не кажется, что агент Дин заслуживает полного доверия.
Маркетт выдержал паузу. И, нахмурившись, подался вперед.
— Это серьезное обвинение.
— Не серьезнее того, что он предъявляет мне.
— У вас есть, чем подкрепить свои слова?
— Сегодня утром я звонила в бостонское отделение ФБР.
— Да?
— Они ничего не знают об агенте Габриэле Дине.
Маркетт откинулся на спинку кресла и какое-то время молча смотрел на нее.
— Он приехал сюда прямо из Вашингтона, — продолжала она. — Бостонский офис не имеет к этому никакого отношения. Так дела не делаются. Если мы запрашиваем у ФБР помощь, первым об этом узнает местное отделение. На этот раз никакой информации через них не проходило. Все шло напрямую из Вашингтона. Почему ФБР вмешивается в мое расследование? И при чем здесь Вашингтон?
Маркетт по-прежнему молчал.
Она продолжала наступать, чувствуя, что уже теряет над собой контроль.
— Вы мне сказали, что приказ сотрудничать пришел от комиссара полиции.
— Да, это так.
— Кто из ФБР обращался к комиссару? С каким подразделением Бюро мы имеем дело?
Маркетт покачал головой.
— Это было не Бюро.
— Что?!
— Просьба пришла не из ФБР. Я разговаривал с комиссаром на прошлой неделе, в тот день, когда появился Дин. И задавал ему те же вопросы.
— Ну, и?..
— Я обещал соблюдать конфиденциальность. И от вас ожидаю того же. — Только после того как она утвердительно кивнула, он продолжил: — Просьба пришла из офиса сенатора Конвея.
Риццоли в изумлении уставилась на него.
— При чем здесь наш сенатор?
— Не знаю.
— А комиссар вам не сказал?
— Он тоже может не знать. Как не может отмахнуться от просьбы, непосредственно исходящей от Конвея. К тому же он не просит о чем-то невозможном. Речь идет всего лишь о сотрудничестве двух ведомств. Собственно, мы постоянно это делаем.