Ученик
Шрифт:
Шекспир просто отдыхает. Так любить девушку…
— А ты?
А что я? После того, что я сделал? Заткнись. Не думать.
Матвей отошел от меня и включился в разговор с Ягом. Тут такие же люди, и тут такие же страсти. Все одинаково везде.
— Что приуныл, котик? — Подошедшая ко мне Арна протянула кубок: — Выпей.
— С такой красивой девушкой и вода получит вкус божественного нектара.
— Опять нарываешься на постельную трепку, — фыркнула подошедшая Мори.
— Кто кому еще трепку задаст, — сказал я, осушая кубок.
— Надо
— Какой есть, у нас в деревне все парни такие.
Девчонки прыснули.
— Арна, допроси его получше, а я пойду за вином — потом расскажешь. А в прошлый раз, хвастунишка, ты первый сдался: мы только начали во вкус входить.
— Мори, — окликнул я девчонку, — я еще не поблагодарил тебя за эликсиры и хочу это сделать непременно сейчас.
— Потом, красавчик, — сказала она и затерялась в толпе.
Так, а теперь мне предстоит неприятная процедура. Надеюсь, Арна иголки загонять под ногти не будет. Бежать некуда: я прижат в углу шикарным бюстом Арны.
— Так откуда ты, котик? — сказала Арна, наваливаясь на меня своей грудью. — Только не надо сказок про деревню, откуда ты сбежал из-под венца.
— А какие сказки тебе больше нравятся? — положив ей руки на талию и чуть выше, намного выше, просипел я.
— Такие, которые описывают, где находится страна, в которой благородных юношей не учат владению магией и оружием, а учат делать комплименты девушкам и соблазнять их.
Прокололся в который раз. Как объяснить, что отсутствие соплей на подбородке и тупого взгляда не является признаком наличия благородной крови на Земле? И привычка мыться каждый день не… Хватит. Работаю.
— Кто кого совратил — вот отсюда поподробней, пожалуйста, — сказал я, отодвигая немного Арну от себя.
— Значит, с благородным происхождением ты согласен, — лукаво усмехнулась она.
— Я этого не говорил.
— С каких это пор сервы стали уметь ухаживать за девушками, и самое главное — узнав, что они охотницы и магини, не изменили к ним своего отношения? Сервов, не боящихся магов и магинь, а тем более охотниц, — не бывает.
— А вот я такой особенный.
— Такой же особенный, как Кожа, так?
— А что с ним не в порядке? — осторожно поинтересовался я.
Арна расхохоталась:
— Глупый котик, если тебе так хочется скрыть свой секрет, о котором знает весь город, то скрывай. Нашим отношениям это не помеха.
Отношениям? Я немного поежился. Какие могут быть у меня отношения со всей этой бандой?
— Конечно, ведь ты не собираешься нас бросить, — уверенно произнесла Арна, вновь прижимаясь ко мне.
Так, я не самоубийца. Мне еще жить хочется, а после такого тонкого намека от последствий разрыва отношений с волчицами не спасет никто, даже Матвей с Каром.
— Вспомни поединок.
Да помню, очень хорошо помню, как бедолага расставался с жизнью, неторопливо и со вкусом.
— Чем я так вам понравился?
— Тем, котик, — отодвинувшись, серьезно произнесла Арна, — что ты видишь в нас женщин. Именно женщин, а не охотниц, не магинь. Ты не боишься нас, не пытаешься нас использовать, ни разу не
М-да, что-то подобное и говорила Дуняша о проблемах волчиц — этих принципиальных противниц домостроя.
— Наконец, — продолжила Арна, — ты не спрашиваешь и не пытаешься узнать, сколько нам лет!
Вот самая страшная мужская ошибка. Естественно, девушек это раздражает, а покажите мне хоть одну, которой подобный вопрос понравится. Юные хотят казаться взрослее. Взрослые — наоборот, юней. Сам черт ногу сломит, пытаясь понять, на сколько лет хочет выглядеть женщина, когда она сама не знает. С этой блузкой — на двадцать, с этой шляпкой — на двадцать пять. При проведении деловых переговоров — на тридцать пять, и не дай бог, если ты обмолвишься той же бизнес-леди, что она очень хорошо выглядит для своих тридцати пяти. Туши свет и вызывай «скорую». Надейся, что успеют откачать, а уж о такой мелочи, как сорванный контракт, даже не вспоминай. Живым бы остаться — и то хорошо. Целым желательно, но не обязательно. Знаем, проходили, по пьяни и на чужом опыте. Так, что-то я выпал надолго из разговора. Не приведи Создатель, Арна подумает, что я тоже из таких. Вперед, болван.
— Арна, зайка…
Мои руки обвивают ее талию, а тембру голоса позавидует матерый котяра.
— Я считаю…
Руки спускаются на восхитительные округлости.
— Что женщине столько лет…
Поглаживают их.
— На сколько она выглядит.
Сжимают сильно, но нежно. Остальные видеть не должны — мы с Арной в углу.
— Влад, — прекрасные глаза Арны затуманились, — с тобой я и остальные ощущают себя девушками — молодыми, неопытными девушками. Такое непривычное чувство, и Темный побери, оно мне нравится.
Наклоняю ее прелестную головку к себе и губами ловлю ее ротик. Какие нежные и мягкие у нее губы.
— Арна, — шепчу я, пытаясь поймать ее язычок, — я сейчас отведу тебя наверх, сорву это прекрасное платье, брошу на кровать — и начну развращать, как невинную пастушку.
Не переборщил? Нет вроде. Арна тает в моих руках. Перевод левой руки с ее чудесной попки к не менее чудесной груди. Взвешиваю в ладони — черт, не помещается. Теперь завершающий штрих. Целую ее шейку и медленно передвигаюсь губами к нежному ушку. Ловлю мочку и начинаю в деталях описывать процесс развращения столь юной особы. Руки работают на автопилоте. Вроде все в порядке. Арна начинает плыть. Жить буду.
Самое интересное, что я абсолютно честен. Мне действительно плевать, сколько ей лет. Выглядит она на двадцать пять, а остальное меня не интересует, как и средства, которыми было это достигнуто. Скальпель пластического хирурга или магия потрудилась — мне действительно безразлично. Кто сказал, что силиконовая грудь хуже натуральной? Тем более что никакого силикона нет и в помине. Плевать, что она может убить меня любым способом, пришедшим в ее прелестную голову. Я понимаю, что чувствуют местные мужчины, общаясь со столь опасными созданиями. Понимаю головой, но не сердцем, и тем более самым важным для мужика органом.