Ученик
Шрифт:
Этот мир, к их глубокому сожалению и моей не менее глубокой радости, — мир мужчин. Чтобы ни говорили борчихи за женские права, мужчина самой эволюцией предназначен для борьбы за выживание, борьбы с природой, борьбы, наконец, с другими мужиками за лучший кусок хлеба и красивую бабу. Эпоха голубых экранов и не менее голубого большинства сильно-слабого пола, постоянно через них транслируемого, еще не наступила. Хвала Создателю. Мужчина этого мира привык повелевать, а жалкое подобие мужика вроде Фикорова и иже с ним — никому и даром не
И вот итог. Одиночество или случайные короткие связи. Значит, попробую показать им третью возможность общения с мужчиной — как с равноправным партнером, с другом, готовым прийти на помощь и не посягающим на их личную свободу и цели в жизни, но и требующего от них того же. Естественно, что они к такому не привыкли, даже больше: им и в голову прийти не может, что возможен и такой тип отношений. Не тот мир, не тот уровень развития общества, цивилизации и культуры. Хорошо это или плохо, я не знаю.
Я не в восторге от отношений между полами в моем мире, но и Домострой не является для меня настольной книгой. Значит, волчиц будем приручать, а начинать надо с их лидера Арны. Закона стаи никто не отменял. Первый шаг — это показать, что я не вибр… э… пуфик и становиться им не собираюсь. Пусть для начала привыкнут к этому. К остальному буду приручать постепенно.
— Арна, милая, я не хотел тебя тревожить, — сладким голосом говорю я, — но в город прорвались твари и сейчас атакуют корчму.
— Влад, — сонно и раздражительно говорит она, — если ты…
Толчок. Я на полу. С постели взмывает вверх обнаженное тело, покрывается рябью, и на пол падает громадный черный волк. Вернее, волчица. Оскаленные клыки, шерсть дыбом на загривке и утробное рычание дополняет такую знакомую мне картину. Великолепно, моя подруга во всей красе.
— Как будто ты не догадался, кто бушевал на площади во время поединка.
Догадываться — одно, а видеть — другое.
Я встал и неспешно начал одеваться. Волчица несколько секунд смотрела на дверь, прислушалась, потом уставилась на меня.
— Добрый день, Арна, рад, что ты проснулась, — неторопливо застегивая пояс, сказал я.
В глазах волчицы начал разгораться гнев. Теперь — быстрее, пока девочка не натворила того, о чем потом будет жалеть.
— А уж как ты будешь жалеть…
— Ты не забыла, что инспектор с прихвостнями находится в городе?
Гнев начал сменятся задумчивостью.
— Вижу, что нет.
А теперь — завершающий штрих.
— Кстати, ты прелестно выглядишь в этом облике.
Я подошел к волчице, присел, обнял за голову и чмокнул в мокрый нос. Арна растерянно села на попку.
— Почему ты мне раньше не показывалась в таком виде? — спросил я, почесывая ее за ушами.
Волчица вырвала голову из моих рук, опять рябь пробежала по телу, и с пола начала подниматься голенькая Арна.
М-да, такой забавной смеси злости, растерянности
— Арна, у тебя великолепное тело, я готов вечно им любоваться, но мне кажется, что в таком виде тебе не стоит выходить на улицу. Я — вниз. Кстати, что ты будешь на завтрак? — сказал я, захлопывая дверь и оставляя Арну в одиночестве.
Думаю, что палку я не перегнул.
В зале опять царила пустота. Интересно, постояльцы тут только вечером появляются или как?
Едва я спустился, как из кухни выглянула заспанная мордочка Дуняши.
— Проснулся, герой? — насмешливо спросила она.
— А как же. Дуняш, есть что-то перекусить? Живот, гад, вчерашнего добра не помнит. И где Колар с Гилом?
— Гил на постое у волчиц, Колар спит здесь, а еду я сейчас принесу. Ты один или с Арной?
— С Арной.
— Сейчас.
Задумчиво ковыряю ложкой в тарелке. Не идет, но нужно. Все мысли вертятся около этой чертовой комиссии.
— О чем задумался, котик? — Подошедшая Арна ловко скользнула за стол.
— Инспектор с присными, будь они неладны, — признался я. — Еда не лезет, как о них вспомню.
— Было бы чем голову забивать, — хмыкнула волчица, пододвигая к себе тарелку. — Никто ничего не сможет тебе и нам сделать.
— Официально — да, но знаешь, Арна, мне кажется, очень кажется, что расследование поединка с этими сынками влиятельных родителей — это верхний слой дела. А в глубине сам Падший ногу сломит.
— Ты думаешь? — уставилась на меня Арна.
— Уверен. Тут что-то нечисто. Скажи, часто с такой срочностью приезжают королевские инспектора на расследование поединка? Даже если убиты высокородные. Притом такие, которых попросили на родине не появляться некоторое время. Подумай и вспомни.
Арна нахмурила лоб, не переставая, впрочем, подчищать тарелку.
— Ты прав, — наконец сказала она. — Все бывает — и поединки с участием высокородных, и расследования, но такой спешки я не припоминаю. Что ты думаешь? — уставилась она на меня.
— Я думаю, что попутно с расследованием кто-то будет пытаться скрыть нечто, касающееся этих мертвых красавцев. Подчищать грязные пятна, о которых пока никто не знает и не должен узнать.
Арна задумчиво потягивала вино.
— Посмотрим, странностей действительно хватает. — Она поставила пустую кружку на стол. — Котик, проводи меня.
— Сейчас. Дуняша, мясо для драка принеси, пожалуйста! — крикнул я на кухню.
Что мы имеем? Странностей хватает, не только я обратил на это внимание. Самым умным я себя не считаю. Самое главное, будут ли приниматься какие-то действия и кем. Меня в это, ясен пень, полностью посвящать не будут. Будем откровенны. Дружба с некоторыми охотниками — еще не повод для того, чтобы открывать мне душу нараспашку. Я для них еще не свой. Не чужой, понятно, но и не свой. Наверняка есть какие-то подводные течения, не терпящие широкой известности.