Ученик
Шрифт:
М-да, зла не нашел, зато нашел что-то другое и дэргом постоянно обзывал. Понятно. Дедок не просто вложил мне матрицу языка: он просканировал мою память. Хреново. Такому деятелю самое место в спецслужбе. Кто тут у нас шпиен мерикосовский, выходь лучше сам, пока падре не пришел. Хуже будет.
— Как будто ты не понял, чем он занимается. Шо, опять? Все понимаю, верю, но в глубине души червячок сомнения — вдруг обман, так? Так, я тебя спрашиваю, морда?
Не ругайся, ты прав.
— Когда-нибудь
— Так вот, — продолжал Матвей, — когда ты пытаешься перевести образы в речь, ты говоришь на нашем языке. Твое горло еще не привыкло к нему, и поэтому после долгого разговора ты чувствуешь небольшую боль. Это скоро пройдет. Также отец Эстор научил тебя письменности. Ты ведь наверняка что-то читал и понимал.
— Да.
— Наша письменность основана на рунах, как и язык. Алфавит и язык твоей родины я знаю — дед научил. Поверь мне, нет ничего общего.
— И как долго это продлится?
— Года два-три, не больше, а потом база знаний исчезнет, и те слова, что ты не употреблял, уйдут из твоей памяти. Ты станешь четко различать, на каком языке ты говоришь.
— Матвей, а я смогу сейчас понимать, на каком языке я разговариваю и читаю?
— Конечно, месяц несложных тренировок — и все. Но оно тебе надо? А как видеть руны, я тебе сейчас покажу.
Матвей подошел к тумбочке у стены, взял из нее бумагу и чернильный набор. Положил на стол и что-то написал.
— Читай, — протянул он мне лист.
— Мама мыла раму. Матвей, ты издеваешься?
Матвей заржал:
— Нет, конечно. Надави на глаза, несильно только, и вновь прочти.
Сделаю. Нет, он точно издевается. Довольный такой сидит. Попробуем почитать, что написала эта сволочь. Так бумага, букв… какие на хрен буквы — несколько кружков с линиями и черточками: это же похоже на земные руны!
— Нет, точно болван. Сколько раз ты уже слышал слово «руны» — двадцать или тридцать.
Понятно, падре увидел у меня это в голове и привязал образ. Извинить мою тупость может только то, что за эти три дня не было свободного времени. Как будто с горы бежал. Надеюсь, что тот, который наверху, вчера меня услышал.
— Матвей, а почему рун меньше, чем букв. Ты ведь понял, о чем я?
— Понял, а кто тебе сказал, что ваш и наш алфавит по количеству знаков одинаков? На Земле все алфавиты разных языков имеют одинаковое количество букв?
— Нет.
— А многие руны в отдельном написании означают слова. Две руны вместе означают одно, а третья, добавленная к ним, меняет смысл полностью. Отец Эстор научил тебя общему языку и письму. А есть еще диалекты, наречия, языки других рас, тайные языки вроде языка магов. Ты во всем этом сейчас хочешь разобраться?
Мама, роди меня обратно. Это дикая помесь английского и китайского на Арланде не одна… Падре, спасибо. Не забуду. Но мог и больше потрудиться. Слабо было закинуть мне в башню все языки?
— Нет. Значит, образы моего мира привязаны к понятиям Арланда. Я мыслю на своем,
— Да.
— А как же я слышу?
— А ты прислушиваешься к тому, что ты говоришь?
Не понял. Что за связь?
— Матвей, я…
— Ты, — перебил он меня, — вслушайся в то, что ты произносишь. Сейчас ты все делаешь на автомате. Говоришь, слышишь — ты все воспринимаешь машинально. Попробуй сейчас вслушаться в свои слова. Скажи: «леди, дама, сударыня, госпожа»…
— Ну леди, судары…
— Ты ничего не слышишь. Я произнес эти термины на русском языке. На общем языке Арланда — это одно и то же слово. Единственное слово. Бестолочь.
Я опупел.
— Попробуй вслушаться.
Попытаюсь. Что еще мне осталось делать?
— Леди, дама.
Неприятное мельтешение в голове, резкие звуки. Одинаковые звуки. Я пошатнулся.
— Вот так, Влад. Слов в общем языке меньше, чем в русском. Чем ближе образ по смыслу к слову, тем более четко ты его произносишь, тем лучше тебя понимают и тем лучше ты понимаешь сказанное другими. Самое близкое по смыслу слово на русском при обращении к благородной — это «леди». К благородному — «господин».
Я опупел в кубе.
— А…
— А таких слов много. На Арланде изначально был один язык, и заимствований из других не было. Корчма, трактир, гостиница — тоже одно слово. Различается степень пренебрежения, выказываемая постановкой ударения при произношении. Трактир — самое пренебрежительное слово. Гостиница — наоборот. Корчма — нейтральное. А твои словечки на русском, которые время от времени проскальзывают, очень близки по смыслу к образам в голове у собеседника. Не парься. Это не магия. Это временный дар Создателя. Прими все как есть. Никакого вреда от этого нет. Дед это проходил. Тем более что белгорцы привыкли к незнакомым словам. Мы с Дуняшей их подготовили.
Пипец. Падре. Моя благодарность не будет иметь границ, и о разумных пределах я не заикаюсь. Ты — молоток. Прости меня, что не смог оценить сполна твой труд сразу. Ты гений сыска, и так далее. Дзержинский ты наш с Макаренко вместе.
— Ну что, Влад, пошли?
— Пошли.
Пройдя два квартала, мы остановились перед площадью. Табор, настоящий табор. Свободное место было только у круга чести. Остальное пространство занимали шатры, палатки, кони и несколько повозок.
— У инспектора такая пышная свита? — спросил я у Матвея.
— Не совсем. Инспектора всегда сопровождают десять гвардейцев короля и маг. Крепкие ребята. Каждому гвардейцу полагается два конных латника и один лучник. Весь обоз — две повозки с имуществом, снаряжением и припасами.
— Но тут минимум вдвое больше народу.
— Свита представителя Нарины, чтоб его Падший забрал.
— А зачем они здесь остановились — мест нет?
— И это тоже, но главное то, что инспектор хочет закончить дело сегодня.
— Хорошо, что я с Дорном не поехал, — чувствуется серьезный настрой. Интересно, как бы вы объясняли мое отсутствие? — съехидничал я.