Ученик

Дравин Игорь

— Влад, мясо.

— Спасибо, Дуняша.

— Надолго уходишь?

— Нет, провожу леди, — усмешка Арны, — покормлю драка — и обратно.

— Хорошо, папа передавал тебе, чтобы ты ждал его здесь.

— Вот и я об том же. Пошли, Арна.

Вот и калитка. Яр, как всегда, копается в конюшне.

— До встречи, Арна.

— До встречи, котик, — отвечает она и ласково обнимает меня. — Тебе никто из женщин не говорил, котик, что ты подлец и негодяй?

— Нет, Арна.

Объятия становятся все туже.

— Значит, я первая, — промурлыкала она мне в ухо. —

Только подлецы и негодяи могут так бесцеремонно будить девушку, проведшую тяжелую ночь. Заставлять ее выглядеть непривлекательной перед мужчиной и грубо намекать наконец, что ей пора домой.

Объятия становятся стальными.

— Арна, — я твердо смотрю ей в глаза, — я всегда рад видеть тебя рядом со мной все равно где. Но у меня есть свои интересы, цели, дела наконец, которые требуют моего внимания, а бросать девушку в постели одну и куда-то бежать — это не уважать себя и тем более — ее. Ты этого не заслуживаешь. А насчет подлеца и негодяя я с тобой согласен, но ты забыла сказать — обаятельный.

Арна с усмешкой посмотрела на меня.

— Да, этого у тебя не отнять. Обаятельный мерзавец, чего скрывать.

— Я тебя тоже люблю, — сказал я и, наклонив ее голову, поцеловал.

— Привет, Яр, — поприветствовал я Молчуна.

— Привет.

Я оглядел конюшню. Пуста, кроме последнего стойла, где находится Пушок.

— Где вся живность, Яр?

В ответ взмах руки, означающий все что угодно — от «все ушли на фронт» до «скотобойня рядом».

Не хочет говорить, так не заставишь. Лучше пойду и Пушка покормлю. Открываю стойло и привычно не удивляюсь. А чему удивляться? Ну, вырос опять сантиметров на пять. Почти стихи в который раз. Один раз… Черт, куда меня занесло. Под черным пушком отчетливо стали проявляться змеиные узоры. Остальное без изменений. Зубы есть. Шипы на копытах есть. Хвост есть. Опять ко мне ласкается своей хищной головой. Чему удивляться?

— Сейчас, мой хороший, сейчас… — Поглаживая морду Пушка, я торопливо разворачивал мясо. — Давай налетай.

Глядя на драка, счастливо рвавшего мясо, я улыбался. Как мало нужно животине для счастья. Стойло, где есть куда протянуть копыта. Немного ласки и много мяса. Многим людям также ничего больше не надо. Почему я не такой?

— Влад, ты скоро? — раздался голос Матвея. — Заканчивай, поговорить надо.

Надо так надо. Погладив на прощанье Пушка, я запер стойло.

Матвей поджидал меня во дворе.

— Что-то срочное?

— Не очень, Влад, но поговорить придется, — ответил Матвей шагая к дому. — Настойчиво приглашают в магистрат через час показания давать.

— Меня или?…

— Сначала тебя, а потом — «или».

— Отказаться, как я понимаю, нельзя.

— Правильно понимаешь, — усмехнулся Матвей. — Давай присядем.

— Куда я денусь.

Усевшись за стол, Матвей задумался.

— Смотри, Влад, — наконец начал он, — расклад такой. Допрашивать…

— Сразу допрашивать? — перебил я.

— А как ты думал? Так вот, допрашивать тебя будут трое. Королевский инспектор и два его помощника. Один будет пытаться обвинить тебя во всех грехах, включая убийство матери, пожирание младенцев,

служение Падшему и так далее.

— Падшему я точно не служу. Не имел времени предложить свои услуги. Вот если бы они приехали на две недели позже — тогда да, а так не успел.

— Ты меня понял, — усмехнулся Матвей. — Работа у него такая — изыскивать любые сомнения и раздувать их. Второй помощник — наоборот, будет все сомнения толковать в твою пользу.

И тут есть адвокат дьявола!

— Между собой помощники спорить не будут. Сначала обвинитель задаст тебе вопросы, а потом защитник. Решение принимает инспектор. Оно окончательное. Отменить его может только король. Но за всю историю королевства был только один такой случай.

— Даже так? — изумился я.

— Да. Королевский инспектор представляет короля. Он его голос и его рука. Карающая или осыпающая милостью и дарами. Короли очень тщательно подходят к выбору инспекторов. Им может стать только честный человек, абсолютно преданный короне. Он может отдать приказ о заключении под стражу, а при особых обстоятельствах, несущих угрозу короне, — о казни любого, кроме лица королевской крови. В королевстве всего трое инспекторов.

— Ничего себе, и такой важный дядька приехал сюда из-за меня? — удивленно спросил я Матвея.

— Не обольщайся, он сюда приехал по делу об убийстве гильдией охотников высокородных подданных королевства Нарина, к тому же верных сынов церкви.

— Ничего себе формулировочка.

— Да, именно такая. А все дела, связанные с гильдией охотников, рассматриваются лично королевским судом либо судом королевского инспектора. Король Орхет помнит, кем был его предок, и знает, кто такие охотники. Особенно хорошо это знает его казначей. После того как представитель королевства Нарина выдвинул против гильдии такие обвинения, он вынужден был послать на это дело инспектора.

Я был впечатлен. Быстро подсуетились, суки.

— Доча, пива принеси! — крикнул Матвей.

— Матвей, а теперь давай плохие новости.

— Догадливый, — пробурчал он. — Плохие новости такие. В зале суда будет присутствовать посол Нарины граф Лэнс эл Кона. Он может задавать тебе вопросы.

— Это обычно?

— Нет, это бывает, только если затронуты вопросы крови и рода, и то очень редко. Слушай дальше, несмотря на все давление, оказываемое на короля и, следовательно, на инспектора, идти против законов и обычаев тот не будет. Я даже думаю, что его величество Орхет Пятый специально пошел на уступки представителям посольства, чтобы они не сильно шумели, когда решение суда им не понравится.

— Вот пиво, папа. — Дуняша поставила на стол две запотевшие кружки и улизнула на кухню.

— А что помешало королю шепнуть на ухо инспектору, что его принципиальность может нанести вред короне? — задал я вроде логичный по меркам моего мира вопрос.

Матвей посмотрел на меня и покачал головой:

— Влад, ты находишься на Арланде. Король не пойдет против законов и правил своей страны. Нарушение закона приравнивается к нарушению королевского слова. Любой чиновник королевства, уличенный в нарушении, будет казнен.