Удача

Седов Б. К.

– Ты только и думаешь, как бы скрыться от меня. Наверное, там, в клинике, с молоденькими медсестричками…

Она неожиданно заткнулась и посмотрела на меня с испугом.

Ага, небось вспомнила тот разговор в ресторане, когда я пообещал выбить ей зубы. Я, конечно, не собирался исполнять свою угрозу, но она-то этого не знала! Вот и хорошо. У них, у диких латиносов, дать бабе в зубы или пырнуть навахой любовника – нормальная вещь. Вот пусть она и про меня так думает. Мне от

этого только спокойнее и удобнее.

И, для того, чтобы закрепить у нее инстинкт подчинения, я сузил глаза и тихо спросил:

– Что ты там сказала про медсестричек?

– Нет, Майкл, ничего, – торопливо ответила Кончита и шмыгнула обратно в ванную.

Вот так-то, подумал я, знай наших!

Заказав по телефону завтрак, я включил телевизор и, усевшись в шикарное бархатное кресло, стал с умным видом следить за тем, как Баричелло пытается обойти на повороте Шумахера. Из этого ничего не получалось, а просто подрезать его или спихнуть с трассы, конечно же, было нельзя.

А жаль, потому что в этом случае гонки «Формулы 1» стали бы намного интереснее и зрелищнее. Правда, прибавилось бы трупов, но ведь народ всегда хотел бесплатного хлеба и кровавых зрелищ…

Кончита вышла из ванной полностью одетой, чем весьма порадовала меня, и одновременно с этим раздался вежливый стук в дверь.

Я решил продемонстрировать знание немецкого и громко сказал:

– Вилькоммен!

Кончита посмотрела на меня с уважением, дверь открылась, и официант вкатил столик с завтраком. Поставив все, что я заказал, на большой стол, покрытый белоснежной скатерть, он поклонился и вышел.

Завтрак прошел в тишине, и я был доволен этим.

Говорить с Кончитой было не о чем. Когда дело касалось героина, кокаина, оружия или человеческих отношений на уровне телевизионной мексиканщины – другое дело. Но сейчас ни одна из этих тем меня не интересовала, поэтому, закончив с немецкими разносолами, я быстро опрокинул в себя чашечку черного кофе и встал из-за стола.

Не успел я прикурить от зажигалки, выполненной в виде грудастой позолоченной девушки, как в дверь снова постучали. Стук был не таким, как при визите официанта, и я понял, что это пришел фотограф.

Когда в ответ на приглашение Кончиты дверь открылась, эротичная зажигалка выпала из моих пальцев.

На пороге стоял тот самый Педро, который фотографировал меня в Эль Пасо.

Однако…

Я посмотрел на Кончиту и увидел, что она довольна произведенным эффектом не меньше, чем недавно закончившейся ночью сексуальных безумств.

Педро улыбнулся мне и, не тратя времени зря, сказал:

– Привет! Встань к этой белой двери.

– Привет… – ответил я и прислонился спиной к двери огромного стенного шкафа.

Педро вытащил из сумки все тот же электронный

«Кодак», который я видел при таких же обстоятельствах чуть больше двух недель назад, прицелился в меня объективом и нажал на спуск. Несколько щелчков прозвучали так быстро, будто это был не фотоаппарат, а автомат Калашникова.

Затем Педро снова улыбнулся мне и, не сказав ни слова, ушел.

Я отклеился от двери, повернулся к Кончите и спросил:

– Они что – всей компанией следуют за тобой? И чуть не добавил – как на собачьей свадьбе. Кончита пожала плечиком, отчего ее бюст тяжело колыхнулся, и ответила:

– Ну, не всей, конечно… Но кто-то ведь должен следить, чтобы со мной ничего не произошло. Правда?

– Правда, – ответил я и усмехнулся.

Теперь для меня перестало быть секретом, как Кончита проводила время, пока я валялся в косметической клинике. Правда, я там тоже времени зря не терял, так что она была права, когда заикнулась о молоденьких медсестричках…

Но это – не ее дело.

– Когда мне принесут документы? – поинтересовался я.

– Часа через полтора – два, – ответила Кончита, – а мы тем временем могли бы…

– Нет, не могли бы, – отрезал я, увидев по ее лицу, о чем она подумала, – сегодня мне нужно быть в хорошей форме, а секс, хоть и приятен, но расслабляет. Мне нужно быть предельно собранным и внимательным. «Дойче Банк» – не булочная, и бриллианты – не коржики. И, кроме того, я ведь не знаю, что меня там ждет. Многое могло измениться с тех пор, когда я был тут в последний раз.

И в самом деле – а вдруг на мой вклад наложен арест?

Мало ли что задумали федералы?

Они, конечно, не знают кода, но чем черт не шутит…

Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говаривал Гриша Стеганый, сидевший на ижменской зоне за ограбление банка. Он недобдел тогда, и всю их компанию повязали в дверях с мешками денег за плечами.

Тьфу-тьфу-тьфу!

– Ладно, – вздохнув, сказала Кончита, – раз ты меня не хочешь, я пойду в магазин и куплю себе что-нибудь.

– Пойди, – согласился я, – и заодно купи мне несколько рубашек на твой вкус.

Кончита кивнула, взяла сумочку и вышла.

А я, наконец, остался один и мог покумекать о делах своих скорбных.

А покумекать было о чем.

Великий дон Хуан Гарсиа поручил мне разработать операцию по превращению России в придаток его наркоимперии. И мне нужно было придумать такой план, который, с одной стороны, показался бы дону Хуану абсолютно надежным и выгодным, а с другой – позволил бы мне так же абсолютно надежно уничтожить его. Это было не просто, и полтора часа напряженных размышлений пролетели, как несколько минут.

Когда раздался уже третий за сегодняшний день стук в дверь, я вздрогнул и, встав с кресла, сказал: