Удар Молнии
Шрифт:
— Занятно!.. Там что, в «Молнии», волшебники? кудесники? — с недовольством и подозрением спросил «брандмайор». — И месяца не проработали, а погляди ты — вербуют агентов из окружения Диктатора.
— Там профессионалы, товарищ генерал, — хмуро отозвался Сыч.
— Не знаю, не знаю! — Директор встал, облокотился о парапет беседки. — А у меня есть сведения, что президент Чечни окружен особо доверенными людьми. И никого к себе не подпускает… Между прочим, сведения из надежного источника! Не нагоняет ли страху ваша… «Молния»?
Кто-то и что-то ему нашептал! Отсюда и эта неожиданная холодность, и
Откуда у него такая уверенность? Почувствовал ее после стакана коньяку принятого из высочайшей руки?
— Извините, товарищ генерал. Нет ни малейшего основания подозревать разведгруппу в заведомо ложной информации. Тем более люди работают в сложных условиях. А мы сидим на даче…
— Ну, хорошо, хорошо, — сбавил напор «брандмайор». — Подозревать, может быть, оснований нет, но мы обязаны контролировать и перепроверять все сообщения. Ситуация с Чечней — дело очень сложное. Сегодня я докладывал обстановку «Шварцкопфу»… И стоял перед ним, как!.. Потому что вы, Николай Христофорович, скрываете от меня истинное положение дел. Да! Я это чувствую!
— Я ничего не скрываю, — отпарировал Сыч. — Мне кажется, у нас сложились доверительные отношения…
— Что значит — доверительные? Вы обязаны мне докладывать все!
— Обязан… Только необязательно все следует докладывать на самый верх. Из соображений охраны информации. Возможно случайное выбалтывание, а этим грешат многие.
— Почему не доложили, что у разведчиков «Молнии» появился выход на Диктатора?
— Я приехал из Красноярска вчера вечером, вербовка состоялась в мое отсутствие.
Похоже, «брандмайору» оказалось нечем блеснуть перед «Шварцкопфом»…
— Кто этот человек? — как бы невзначай спросил он, и Сыч в тот же миг поймал себя за язык.
— Из окружения Диктатора, — попытался он уйти от прямого ответа. — Его личный друг, в некоторой степени партнер.
Директор не успокоился, поморщил лоб, словно что-то припоминая.
— Он — чеченец?
— Нет, не чеченец, — Сыч заговорил быстро, стараясь уйти от нежелательной темы. — Но приближенный. Дает надежную информацию, имеет широкие возможности, хорошую перспективу и влияние. В общем, это уже детали. Главное, есть выход. Но переговоры Мерседеса осложнили ситуацию…
— Оставьте этого… Мерседеса! — возмущенно потребовал директор. — И мой совет: не трогайте его больше, не вспоминайте. Не лезьте вы в это дело! Перед вами поставлена задача, вот и выполняйте.
Его красноречивая настойчивость говорила об одном: директора ФСК не раньше, как сегодня очень строго предупредили закрыть глаза на все, что происходит вокруг чеченских сепаратистов. Кто-то убедил его потесниться, дать возможность поучаствовать в восстановлении законности на территории Чечни другим силовым структурам. Скорее всего, Мерседес и Участковый обиделись и не хотят сидеть на скамейке запасных, рвутся в битву со змеем-горынычем, вдохновленные «победой» в октябре девяносто третьего, но уже засидевшиеся без ратных подвигов. И от обыкновенной подлости с отключением связи перешли к новому этапу решительных действий…
И в воздухе сразу же запахло войной.
Спорить и отстаивать собственное мнение сейчас становилось
— А известно вашей «Молнии», что в Чечне действует нелегальная группа из службы Интерпола? — вдруг решил поразить своей информированностью «брандмайор», сделав ударение на слове «вашей»: видимо, спецподразделение, воссозданное благодаря Коменданту, директор считал не собственной структурой, а чем-то вроде неродной дочери.
— Известно, товарищ генерал, — спокойно ответил Сыч, лихорадочно соображая, каким путем и через кого могла просочиться подобная информация.
И вдруг ему стало нехорошо, закружилась голова и заныло под ложечкой, как бывает, если, стоя на краю крыши, смотришь вниз. После ранения это был единственный физический недостаток, к счастью, не вскрытый медкомиссиями: Сыч боялся высоты…
Сведения об «Интерполе» могли быть получены «брандмайором» только через человека, который в последние дни входил в контакт с Диктатором либо с Кастратом. Сыч и в самом деле кое-что скрывал от директора, не посвящая в кухню действий разведгрупп «Молнии». Руководству положено знать суть, конечный результат, а не то, каким образом он достигается. Тем более, если руководитель не имеет внутреннего регулятора громкости и может к месту и не к месту включиться на полную катушку.
От кого он услышал об «Интерполе»? И где — в Думе или на ковре у «Шварцкопфа»?..
— Если вам известно, то почему же не доложили мне? Почему я узнаю об этом через… третьих лиц?
— Простите, посчитал эту информацию малозначащей, — увернулся и повинился Сыч. — Нелегальные группы Интерпола работают по всему миру. Особенно там, где пахнет наркотиком или терроризмом.
— Так, понятно, — размышляя проговорил «брандмайор».
— Откровенно сказать, мне нравится ваша информированность, — польстил Сыч. — Скоро от вас вообще ничего не спрячешь.
— И правильно, не прячьте! — усмехнулся директор. — Что, похож я на контрразведчика? Или все еще пожарный? А?!
Он не хотел слышать ответа, и потому Сыч еще раз потрафил его самолюбию:
— А разрешите узнать, товарищ генерал. Кто это — третьи лица?
— Не имеет значения, — отмахнулся тот поначалу, затем поднял глаза. — Зачем это вам?
— Сведения об Интерполе получены «Молнией» из конфиденциальных источников, — соврал Сыч. — Если я не доложил, а вы уже знаете, возможна утечка из нашего аппарата.
— Успокойтесь, нет никакой утечки, — заверил «брандмайор». — Сегодня в Госдуме разговаривал с председателем Комитета по правам человека. И стало обидно: он знает, а я — нет. Вот тебе и служба безопасности.
Сыч мысленно поставил фамилию этого председателя в один список с Кастратом. Место было ему достойное, поскольку совсем недавно он занимался освобождением из «застенков» бедного Кархана…
— Или вот, например, еще один… малозначащий факт, — продолжал директор. — Из Чечни взлетает самолет Як-40 и посыпает Краснодарский край фальшивыми деньгами. Я узнаю об этом от министра внутренних дел. Почему? Где была ваша хваленая «Молния»?