Удар молнии
Шрифт:
— Угадала, милая девочка. Это мой брат. К тому же мы близнецы. Двойняшки. Более того, сейчас я — это он. — Алина бросила на меня удивленный взгляд. — Ну… короче, живу по его документам. И зовусь Ярославом. На самом деле меня зовут по-другому.
«Не Персивалем ли Голобладом? — ухмыльнулся мой внутренний голос, пока Алина переваривала услышанное. — Вот ведь урод! Умудрился за минуту накрутить на себя целый кокон вранья. Теперь из него уже никогда не выпутаться. В этом деле главное только начать».
— Да-а-а! Боевик «Made in India». — Алина достала из сумочки пачку «Данхилла»
— Именно так, милая девочка.
— Слава, не называй меня милой девочкой… Ладно, договорились. Я помогу этой Ларисе. Разгоню по углам обнаглевших ублюдков. А между делом станцую и исполню тягучую азиатскую песенку. — Она грвмко расхохоталась. — Вот только, Слава, где мое сари?…
Мы провели на посту три с половиной часа. За это время мимо нас два раза прошмыгнула Татьяна — один раз в магазин, второй раз обратно, с неизменным длинным французским батоном, шлагбаумом торчавшим из набитой продуктами сумки. В компании двух подружек возвратилась домой Полина. Подружки вышли назад через час. Следом за ними выкатился из подъезда Валера с мусорным пакетом в руке и лениво поплелся к помойке, пиная пустую пластмассовую бутылку…
Запоминай, Алина, запоминай!
…Подъехал на «мерседесе» один из осети-нов и долго с недовольством разглядывал через открытое боковое окно мой «мицубиси», занявший исконное место его машины…
Запоминай!
…Старая дева М. Моисеева в компании двух зловредных старух из квартиры напротив сорок минут прогуливалась по дорожке вдоль дома…
Запоминай!
…Потом начал накрапывать мелкий дождик.
А потом в поле нашего зрения появилась Лариса.
— Запоминай! Алина, смотри внимательно! Это и есть твой, так сказать, принципал.
— Лари-и-иса, — прошептала она.
И в этот момент дверь подъезда распахнулась, и из-за нее нарисовался Салман. Следом за ним вальяжно вышагивал узколобый детина явно славянской наружности. С сотовым телефоном на поясе и с огромным «болтом» на пальце левой руки. Салман остановился, достал сигареты и протянул пачку своему спутнику. Из-за густых кустов они еще не заметили приближения моей дочки. А она не видела их.
— Внимание! — прошептал я. — Это Салман. Тот, что поменьше. Чернявый. Второго не знаю. — Алина была вся внимание. — Сейчас состоится встреча. И, возможно, что-то произойдет. Придется вмешаться.
— Тем лучше. — Алина уже приняла решение и чуть-чуть приоткрыла дверцу, собираясь выскочить из машины. — Ты сиди, разберусь сама. Будет повод, развязываю войну? — Она бросила на меня вопросительный взгляд.
— А справишься, милая девочка?
— Без проблем. Это телята… И еще раз прошу, не называй меня милой девочкой.
Лариса вывернула из-за кустов и нос к носу столкнулась с Салманом. Я видел, как в гадостной улыбочке расплылась его рожа, как он широко раскинул руки. Лариса замерла, Салман сделал пару шагов вперед и цепко обнял ее за плечи. И, не убирая с лица ухмылки, наклонился и что-то сказал ей на ушко. Сказал, наверное, громко. Я, правда,
Алина тем временем уже выскользнула из «ми-цубиси» и не спеша направлялась в их сторону.
«Алина! Алина! — мандражировал я. — И чего же ты не торопишься, милая? Не дай им скрыться, в подъезде. Ведь я тогда ничего не увижу. Я буду выключен из игры. Я не смогу, если потребуется, прийти на помощь!»
И в этот момент она пронзительно свистнула.
У Салмана и узколобого достало ума обернуться на свист. Они замерли на пороге подъезда-, с удивлением наблюдая за тоненькой девушкой, уверенно приближавшейся к ним. Салман крепко прижимал к себе Ларису, — так порой не желает выпускать из рук добычу застигнутый с поличным воришка.
Все остальное заняло не более двух минут. Я не слышал, о чем беседовала Алина с Салманом и узколобым. Беседовала недолго, но этого времени ей хватило на то, чтобы вывести их из себя. Парейь славянской наружности протянул к ней свою лапу, украшенную «болтом», пытаясь сцапать за волосы, а уже через секунду, согнувшись, тяжело валился в кусты. Слишком тяжело… Слишком медленно… А потому не успел упасть сам. И еще потому, что на Алине сегодня вместо лиловых босоножек-колодок были беленькие кроссовочки «Пума». Очень удобно! Одна из «Пум» догнала тяжелую челюсть узколобого неудачника! Придала ему ускорение!.. Я вздрогнул. Несчастному теперь предстоял поход к стоматологу.
Потом состоялась беседа с Салманом. Уже без эксцессов. Азиат поспешил отпустить Ларису, и я с удовольствием наблюдал, как он покорно кивает башкой в ответ на Алинину проповедь. Моя дочка быстренько юркнула в спасительный подъезд. А Салман все кивал и кивал… Кивал и кивал… Как китайский болванчик — мол, все понимаю и больоге не буду. Хрен он там чего понимает! Будет, еще как будет! Уже через пять минут, как только страшная девушка скроется с горизонта, он начнет названивать «крыше», наводить справки, рыть копытами землю. А Ларисе покой может только сниться! Такие салманы не понимают с первого раза. А порой они упираются и не понимают вообще. Так что война лишь объявлена. Но ни в коем случае не выиграна. Не забыть бы предупредить об этом Алину.
Тем временем они с Салманом, мирно беседуя и совершенно забыв о поверженном в густые кусты типе с «болтом» и сотовым телефоном, приближались к моему «мицубиеи». Я поспешил опуститься на пол. укрывшись за спинками передних сидений. Алина открыла водительскую дверцу, и, пока устраивалась за рулем, я слышал, как Салман издалека уверяет ее, что «все будыт нармалын». И имеет наглость просить у нее номерок телефона.
— Да пошел ты, нерусский, — пробормотала Алина себе под нос и добавила уже громко, чтобы он слышал: — Бывай, душманчик, не плакай. И не озоруй сексуально, озорничалку отрежу. — Она плавно тронула «мицубиси» и пояснила мне: — Бесполезно. И ничего-то до него, ишака, не дошло.