Удар молнии
Шрифт:
Хотя все это не стоит и выеденного яйца, но я слишком мнительный и иначе никак не могу. Стремление этой девицы, которую знаю только два дня, резко сократить расстояние между нами, меня настораживает. Наигранное беспокойство о моей внешности, прозрачные намеки насчет разницы в возрасте, вранье о том, что она потеряла контроль над собой… Да ничего она не теряла! Все знала и. все спланировала, когда шла со мной в эту квартиру! Перевербована?!! Возможно. Вполне возможно. В этих девках никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Но если это так, то я уже спекся. Меня со вчерашнего дня ведет контрразведка, и я обложен флажками со всех сторон.
Но если все так, то уже ничего не попишешь. Остается лишь упереться и продолжать работать, уповая на то, что я ошибаюсь. Исходя из того, что во всех опасениях виновата излишняя мнительность. Работать и, если это все равно неизбежно, ждать встречи с парнями из ФСБ: Расслабиться и постараться получить удовольствие.
Именно так я и поступил. Забыл обо всем и набросился на Алину. Она выла в моих объятиях. Она кусала меня за грудь. Ее темное тело с белыми полосками от купальника выгибалось в дугу, а ее руки скручивали в жгуты углы простыни. У меня на спине появились алые полосы от ее ногтей, у нее на губе выступила круглая капелька крови. Все наши мышцы работали на форсаже, а когда казалось, что уже не осталось сил, у нас открылось второе дыхание.
Потом мы долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, не в силах расстаться, хотя тела наши пылали огнем. Было жарко. До одури жарко! И пусто! И хорошо!
Алина высвободилась из-под меня, подняла с полу подушку.
— Вот что, — сказала она. — Ответь мне сразу, не думая. Ты хочешь со мной встречаться? Помимо работы. Так, как сегодня.
— Хочу, — не соврал я.
— Мы будем…
— Не будем.
Она вздохнула. И призналась:
— Мне жаль. Понимаю, что нельзя, но ведь об этом никто не узнает. Мы можем встречаться здесь, я могу для этого снять другую квартиру. Слава, у тебя кто-нибудь есть?
— Не задавай дурацких вопросов.
— А у меня никого. Все пришлые. Познакомились, быстро перепихнулись и разбежались. И остается после этого только гнусный осадок. — Алина прикурила две сигареты и одну протянула мне. — Пепел тряси прямо на пол. Я потом уберу. — Она глубоко затянулась. — Гнусный осадок… И ничего более. Ни для кого не надо варить обед, не за кого волноваться. Некого ждать с работы. Нет, конечно, я без проблем нашла бы себе гражданского мужа. Море желающих. Но я не имею права его подставлять, связывать его с собой, зная о том, что в любой момент может что-то случиться, я могу влипнуть в историю и потяну за собой и его. Вот такие дела, родной.
— Ты давала подписку, что будешь жить одна?
— Да. В течение пяти лет.
Я крепче обнял ее и подумал, какие же у нее гладкие плечи.
— Ничего. Тебе осталось всего три года.
— Два года. Я боюсь, что за это время уже успею состариться. Знаешь, как это бывает? У одних этот процесс идет постепенно, а другие… раз, два — и буквально за несколько месяцев они старики.
Мне очень хотелось сказать, что она не успеет состариться. Умрет молодой, и в этот момент на ней, может быть, будет надета та же просторная блузка, завязанная узлом, и те же лиловые босоножки, что и сегодня…
— И я буду никому не нужна, — пожаловалась Алина.
…Там, куда она попадет после смерти, она, может быть, встретится с Голобладом. Или с кем-то еще…
— Все, мы одеваемся? — Алина
— Может быть. — Я начал натягивать джинсы.
И действительно, почему бы не передумать? Ведь я не обязан выполнять эти инструкции. За их соблюдение расписывался Голоблад, это он приносил присягу на верность. Не я. Мне достаточно и того, что выполню за него кое-какую работу. Но отправлять на тот свет, — хотя и косвенно, не своими руками, — эту девушку я не хочу.
— Может быть, и передумаю… — пробормотал я.
— Слава, я буду рада. Честное-пречестное слово, я этого очень хочу. — Шлепая босыми ступнями по грязному полу, Алина перебралась в ванную и кричала уже оттуда. — Знаешь, ты очень мне нравишься! А еще час назад я тебя ненавидела! Как же быстро все изменилось! Теперь я в тебя почти влюблена! Много ли нам, глупым бабам, для этого надо?!
Я вслушивался в ее болтовню, и мои опасения насчет того, что эта девица перевербована, постепенно сходили на нет. Просто запутавшаяся дуреха, не более. Другой вариант — суперактриса, но его я упорно не хотел принимать. И успокоился…
— Я готова. Пошли?
…И вышел из этой квартиры, почти уверенный в том, что все нормально. Я выполню это задание. И Алина меня не подведет. Не успеет. Ей совсем немного осталось. Жалко дуреху, она нравится мне. Совместное кувыркание в постели до добра не доводит.
И все же на все сто процентов я ей не верил. И дергался из-за того, что пришлось перед ней засветиться. Но эта красавица была моим единственным выходом на «фирму». И чем-то вроде моего секретаря-администратора.
Алину закрепили за мной (вернее, за Голобладом) два года назад. Просто сообщили номер ее домашнего телефона и условную фразу, с которой надо начинать разговор, если я хочу передать через нее сообщение или запросить о какой-нибудь помощи. Конечно, возможности ее были небезграничны, но организовать мне новые документы, деньги, машину и снаряжение она могла. Кроме того, Алина должна была следить за двумя квартирами — явками. У нее были ключи от этих квартир, она регулярно вносила за них квартплату, раз в неделю опустошала почтовые ящики. А я обходил эти явки за десять миль. Я опасался к ним даже приблизиться. О них знала Алина, и этого было достаточно. О чем знает кто-то, кроме меня, о том вполне может знать ФСБ, — я всегда исходил из этого принципа.
И вообще эта идея закрепить за агентами, работающими на холоде, личных связных, всегда казалась мне бредом какого-то маразматика-карьериста из аналитического отдела. Все здесь было притянуто за уши, а эти алины когда-нибудь изорвут нам всю сеть, несмотря на то, что они не владеют почти никакой информацией.
По какому принципу их отбирают, я не знал, да и не стремился узнать. Все, что мне было известно, — это то, что кандидатов отслеживают год-полтора, потом их основательно пачкают и вербуют. Следующий этап — обучение, несколько месяцев в одной из спецшкол. Я знал о двух таких школах — одна на острове Барра, другая в Гибралтаре. После выпуска этим сырым дилетантам-связным дают денег и они, довольные, сидят дома, ленятся и ждут звонка. При этом у них нет даже самой маленькой информации, с кем же они работают. Кто позвонит, кто назовет верный пароль — тот и хозяин, следует выполнять все его прихоти. Заказать, например, для него документы.