Удар судьбы
Шрифт:
— Вскоре, как ты думаешь? Мои люди очень беспокоятся. — Дамодара пожал плечами.
— Достаточно скоро. Предполагаю: в течение недели. — Он изобразил легкую, извиняющуюся гримасу. — Как ты знаешь, переход по этим горам — дело долгое.
Все извинения и дружелюбие исчезли. Следующие слова Дамодара произнес стальным тоном.
— А теперь, полководец Михиракула, ты выполнишь мои приказы. Немедленно.
Йетайский полководец знал этот тон. Несмотря на свою варварскую природу, Михиракула дураком не был. Он склонил голову, очень напряженно, и покинул шатер.
После того
— Раджпуты могут вести… — начал он, но Дамодара жестом попросил его помолчать.
— Я прекрасно это знаю, Шанга. Но йетайцы на самом деле застоялись. — Он внимательно посмотрел на Шангу. — Кстати, как и твои раджпуты, хотя они и лучше умеют сдерживать нетерпение.
Дамодара показал пальцем на карту. Его палец ходил над ней взад и вперед, словно повторяя тяжелый путь последних недель.
— Хорошие солдаты устают от подобных бесконечных маневров. Раньше или позже они потребуют действий. Ты знаешь это не хуже меня.
Шанга недовольно кивнул. Дамодара развел руками.
— Поэтому пусть пока йетайцы идут первыми. Если там нас ждет капкан, то они в него попадут. По правде говоря, я предпочту, чтобы пролилась их кровь, а не твоих раджпутов.
По выражению лица было ясно, что Шанга находит равнодушие главнокомандующего неприятным. Но Дамодара не обиделся. Он просто усмехнулся.
— Я — малва, Рана Шанга, а не раджпут. Практичен.
Через два дня Велисарий изучал карту, разложенную на столе у него в полевом штабе. Все члены высшего командования присоединились к нему. В дополнение к Маврикию и Васудеве в шатре собрались: Кирилл, который заменил Агафия на посту командующего греческими катафрактами после того, как Агафия искалечило во время сражения у Нехар Малки; Бузес и Кутзес, два молодых брата, фракийцы по национальности, которые командовали сирийскими подразделениями армии Велисария.
Вошел Аббу, отведя в сторону куски кожи, которые закрывали вход в шатер. Главный разведчик Велисария, араб, не стал ждать приглашения, прошел в центр и начал отчет.
Бедуин даже не смотрел на карту. Аббу твердо придерживался старых традиций. Несмотря на глубокое (хотя и не выражаемое вслух) восхищение Велисарием, араб считал карту тревожным знаком — или раннего старческого слабоумия римского полководца, или его быстрого падения в связи с влиянием современных упаднических нравов.
— Малва направляются на север, — объявил он. — К той седловине, о которой я вам говорил. Там имеется проход. Очевидно, они ожидают засаду. Первыми идут подразделения йетайцев. — Аббу одобрительно заворчал. — Командующий малва — совсем не дурак. Он скормит варваров — не жалко от них отделаться — перед тем, как последовать за ними с раджпутами.
— Перед тем, как попытаться последовать, — поправил Кирилл. Аббу покачал головой. Бедуин всегда выглядел угрюмым, тут стал мрачнее обычного.
— Они преуспеют. Проход слишком широкий, а склоны с обеих сторон недостаточно крутые. Северный склон особенно низкий. Они смогут использовать численное преимущество над нами. Это будет нелегко, но они прорвутся.
Кирилл уже стал ругать Аббу за
— Все отлично, — уверенно заявил он. — Я хочу, чтобы они отправились на север. Мы окажем яростное сопротивление на самом перевале, но отойдем до того, как наших людей порубят.
Он склонился вперед, изучая карту, затем показал пальцем.
— Если эта карта точна, то после того, как они преодолеют перевал, самым легким путем будет вот этот — вдоль по небольшой речушке на северо-запад.
Он вопросительно посмотрел на Аббу. Араб яростно хмурился, но ничего не сказал — таким образом он обычно признавал, что с новомодной абсурдностью не справиться.
Велисарий не сводил взгляда с Аббу.
— И если я правильно прочитал карту, то когда мы отступим и займем позиции к юго-западу от перевала, наши полевые укрепления окажутся слишком прочными, для того чтобы малва смогли выбрать какое-то другое направление, — добавил полководец.
Аббу нахмурился еще сильнее. Но снова ничего не сказал.
— Если ты не хочешь удерживать перевал, полководец, то зачем вообще оказывать там сопротивление? — спросил Бузес и нахмурился. — Кажется просто потерей хороших солдат.
Молодой фракиец не потрудился добавить: что обычно тебе не свойственно. Как и все собравшиеся в шатре, он очень хорошо знал тактические методы Велисария. Одним из них — и очень важным — было беречь жизни людей когда только возможно.
Велисарий покачал головой.
— У меня нет выбора, Бузес. Я не могу позволить сделать их проход слишком уж легким, когда малва командуют Дамодара и Шанга. Если мы сражаемся, как львы, когда они продвигаются на юг, но отходим в сторону, когда они идут на север, враги начнут задумываться, почему. Не имеет смысла. Суровая военная логика подсказывает, что надо бы делать наоборот — я должен быть счастлив направить их вдоль горной системы Загрос на юг, к Харку. — Он поморщился. — Я не хочу, чтобы Дамодара и Шанга проводили много времени, раздумывая над логикой моих действий.
Вмешался Маврикий. Его выражение лица не свидетельствовало о радости.
— Вероятно, они уже это делают, — проворчал он. Велисарий вздохнул.
— Да, я уверен, что думают. Но пока они слишком много не размышляют о кванатах и не знают о кушанах, то, считаю, все будет в порядке. — Он бросил быстрый взгляд на шлем, который Васудева положил на стол. Как и всегда, кушан снял ненавистное чудовищное приспособление, как только вошел в шатер и оказался закрытым от взглядов шпионов. Выражение лица Велисария опять стало спокойным, как обычно. Он даже хитро улыбнулся.
— В конце концов мой план немного сумасшедший, — заявил он весело.
Казалось, объявление не принесло особой радости другим собравшимся в шатре. Но они не возражали — по крайней мере не сказали ничего вслух, только думали мрачные мысли. Эти люди очень хорошо знали тактические принципы и методы Велисария. Некоторые из этих методов казались странными, но не тот, который всегда являлся главным. Выиграй войну. Это все, что имеет значение.
Глава 8