Удар в сердце

Живой Алексей Я.

— Недолет, — спокойно отмахнулся Тарас, поймав на себе удивленный взгляд Иксиона, — сейчас пристреляются.

И действительно, артиллеристы не подвели. Следующее ядро попало точно в цель. Массивный обточенный камень, поднявшись вверх, пролетел по настильной траектории и угодил прямо в дно, пробив его. Одновременно он успел превратить в кровавую кашу пирата, лежавшего там. Вопль ужаса разнесся над водой, достиг слуха Гисандра, а также Иксиона.

— Я же говорил, — пожал плечами Тарас, как ни в чем не бывало, — пристреляются. Сейчас мы отправим остальных на корм рыбам.

Третье ядро, оказавшееся последним, ударило

точнехонько в нос шлюпки. От удара шлюпка просто раскололась пополам, а носовая часть вообще разлетелась вдребезги. Испуганные пираты посыпались в воду, кроме тех, что безвольно стояли на корме, парализованные страхом и уходя вместе с ней в воду. Но и эти скоро пришли в себя, оказавшись в море. Теперь на месте шлюпки плавали лишь ее деревянные обломки, среди которых барахтались несколько выживших человек.

— Бриант, — подозвал своего оруженосца и телохранителя Тарас, когда корабль достиг места крушения шлюпки, практически поравнявшись с триерой, — добить остальных.

— У нас нет луков, — напомнил слуга.

— Возьми гастрафет, — разрешил показать еще одну тайну Тарас, бросив быстрый взгляд на Иксиона, — все мятежники должны быть убиты на глазах команды корабля.

Бриант поклонился и, подозвав Никомеда, быстро достал из мешков свое проверенное оружие. А затем они, словно в тире, методично расстреляли барахтавшихся в воде пиратов.

— Я видел многое, — пробормотал пораженный Иксион, когда «расстрел», также поразивший его, был закончен, — но такого оружия никогда. Откуда оно у тебя, Гисандр?

Грек осторожно обходил баллисту, уже приведенную в походное положение, поглаживая ее массивные балки и торсионы.

— Мне помогают боги, — пожал плечами Тарас, найдя вполне понятное Иксиону объяснение, — а сейчас я хочу осмотреть мятежный корабль.

Пристав к безвольно качавшейся на волнах триере, Тарас высадился на нее вместе с пятью десятками тех пиратов, которых прочил в морпехи. Мало ли что еще могло произойти. Но на абордаж триеру брать не пришлось. Оказалось, что вспыхнувший в самом начале гонки бунт, который устроил сам капитан, был подавлен. А с оставшимися команда, принявшая сторону Гисандра, разобралась по-своему. Почти все бунтовщики в пылу драки были убиты, и лишь немногим разрешили покинуть борт.

— Где капитан? — уточнил Тарас, пройдя по кораблю и не найдя его.

— Убит, — ответил широкоплечий пират, который был сейчас за главного, — я раскроил ему череп вот этой самой рукой, господин Гисандр. И выкинул за борт.

При этом он продемонстрировал Тарасу окровавленный меч.

— Молодец, — похвалил его Тарас, — будешь капитаном вместо него, пока я не назначу нового. А сейчас принимай командование и веди корабль в бухту.

Глава пятнадцатая

Новый легион

Первый выход в море занял почти весь день, который из-за множества событий пролетел незаметно. Когда все триеры благополучно ошвартовались в гавани Ватхия, ее почти сразу накрыли теплые южные сумерки. Но Тарас не спешил распускать команды. Да и отныне такого понятия, как «распустить», он не представлял. Только «сойти на берег».

Получив такую редкую возможность, Гисандр задумал сформировать настоящий флот, где команда представляет со своим кораблем единое целое. Теперь гребцы и моряки должны были обитать не в горных лагерях Иксиона, а либо

в барках, выстроенных специально для них на берегу бухты, либо на самих кораблях. Не всем это пришлось по вкусу, но нрав нового начальника был уже известен, и Тарас видел первые ростки дисциплины среди этого сброда. Конечно, он и не рассчитывал, что все поползновения сразу прекратятся, слишком уж долго эти вояки жили вольно. Однако самых буйных он уже казнил, а бывшие пахари, рыбаки и даже пираты постепенно привыкали к новому существованию. И многим оно даже пришлось по вкусу.

Выстроив команды всех пяти кораблей на пирсе уже при свете факелов, прежде всего Тарас еще раз напомнил всем, что за попытку бунта он будет казнить всех безжалостно.

— Этот флот не пиратский, и он будет подчиняться жестким законам, кем бы вы ни были раньше, — предупредил Гисандр, обводя всех холодным взглядом, который не сулил ничего хорошего, — за неповиновение назначенным мною командирам — смерть. Если сам командир попробует ослушаться моего приказа, его постигнет та же участь. Помните об этом всегда. Теперь я для вас закон и порядок!

Тарас прислушался, рассчитывая услышать недовольное бормотание, но толпа замерла в молчании. Тогда он решил закончить «работать кнутом» и перейти к «пряникам», быстро сменил гнев на милость.

— Я обещал наградить команду победившего в гонках корабля, — заявил во всеуслышание Тарас, — и я это сделаю. Хотя лучшим кораблем и оказалась моя триера, команды Пантория и Сикела также достойны награды. Они сражались до последнего. И я ценю это.

Тарас замолчал, а названные капитаны и моряки с их кораблей обратились в слух.

— Победителя Иллария я награжу деньгами, а для остальных команд сегодня мы устроим пир. Для всех, включая гребцов.

Пираты радостно загомонили, а затем кто-то громко выкрикнул:

— Слава Гисандру!!!

И все тотчас подхватили хором:

— Слава Гисандру!!!

«Вот так и становятся вождями пиратов, — невольно усмехнулся Тарас, разглядывая при мерцающем свете факелов это пестрое воинство, продолжавшее славить его имя, и бросая косой взгляд на не слишком довольного Иксиона, — главное, чтобы не бросились меня качать, а то охрана не поймет».

Но ничего подобного не произошло, хотя толпа и пришла в радостное возбуждение, поняв, что сейчас больше никого казнить не будут.

— Теперь они твои, — усмехнулся Иксион.

— Нет, сегодня твои, — возразил Тарас, — скоро я покину гавань, но кто-то должен с ними остаться и разделить радость. Надеюсь, это будешь ты. Мы, спартанцы, пьем мало. А мне еще нужно сегодня посетить своего оружейника.

И Тарас, не теряя времени, приказал выкатить со складов бочки с вином и устроить на берегу пир для всех, кому обещал. Илларию он лично, на глазах у пиратов, блестевших не хуже факелов при виде денег, отсыпал горсть медных монет из переданного ему пифием «на всякий случай» небольшого кошеля. Получив награду, Илларий выглядел таким довольным, словно ему отсыпали мешок золота. Но Тарас отлично знал, что и за эти деньги грек сможет купить себе немало удовольствий, а потому не спешил расходовать имевшиеся у него в ограниченном количестве «драгметаллы». Трогать «золотой запас» царя Леонида, хранившийся в горных пещерах, ему, понятное дело, воспрещалось. Да он и знать-то не должен был о том, что внутри, но догадываться ему никто не запрещал.