Удар в сердце
Шрифт:
У самой скалы все три корабля чуть не столкнулись, протаранив друг друга, — но разогнавшийся быстрее всех «Тайгет» буквально на два взмаха весел опередил не желавших сдаваться соперников и проскочил в щель между ними, вырвавшись на оперативный простор. Правда, без потерь не обошлось. Триера Гисандра так близко прошла от других триер, что обломала им часть весел, а сама едва не получила удар в корму. Но, к счастью, в последний момент все обошлось.
— Лево руля! — заорал от радости Илларий, услышав за спиной треск ломаемых весел, вызвавший у него лишь веселье. — Мы победили! Обогнуть
Разогнавшийся «Тайгет» заложил крутой вираж влево, обходя высившуюся посреди моря одинокую скалу. Палуба резко накренилась. Отвыкшие от таких маневров моряки и часть солдат, отобранных Гисандром для последующей «перековки» в морскую пехоту, повалились на палубу. Но в море никто не улетел. Тарас лишь бросил беспокойный взгляд на баллисты, которые могли тоже сорваться со своих мест, но остался доволен — «спецназовцы», которым была поручена их охрана, закрепили орудия вполне сносно. Обогнув без потерь скалу, «Тайгет» чуть замедлил движение и направился назад в сторону гавани. Два остальных «противника» тоже миновали эту «вешку» и пристроились в хвост. Из-за потери части весел в носовой части они чуть сбавили ход, но боролись между собой до последнего.
— Как зовут капитанов? — уточнил Тарас у Иксиона, тоже наблюдавшего за дуэлью этих упертых моряков. Сам он еще не твердо выучил их имена.
— Того, что пришел вторым, зовут Панторий, — ответил грек, — а третьего — Сикел. Эти вояки из моих лучших людей.
— Вижу, — кивнул удовлетворенный их первой службой Тарас, — пожалуй, хоть я и выиграл гонку, а их тоже награжу.
По лицу Иксиона расплылась самодовольная улыбка, он принял эту похвалу на свой счет. В конце концов, это действительно были его люди.
Вскоре четвертая триера все же дотащилась до финиша и, спокойно миновав его, присоединилась к сбросившим ход кораблям. Смерив ее слегка презрительным взглядом, Тарас перевел его сначала на берег, — они поравнялись с обширной бухтой, которая казалась абсолютно пустынной, — а затем в открытое море, где со стороны материковой Греции виднелось несколько парусов, шедших мимо острова на север.
— Торговцы, — охотно пояснил Иксион, как опытный пират, разбиравшийся в парусах, — идут из Коринфского залива. Наверное, зерно везут. Из Ахайи или Элиды, а может быть, из самой Фокиды. Хотя я слышал, что близость персов распугала там всех торговцев.
Тарас уловил в его голосе едва ли не сожаление, что, имея такое превосходство в силе и технике, он не может прямо сейчас напасть на этот торговый караван и просто разграбить его.
Упоминание о Фокиде, где сражалась сейчас спартанская армия во главе с царем Леонидом, ненадолго отвлекло Тараса от происходящего. Он вспомнил, что считается теперь на родине «без вести пропавшим», а эфоры наверняка почитают его за предателя. Но не это беспокоило сейчас Тараса, гораздо больше он хотел знать, чего же ждет от него царь, отправивший его сюда. Какой службы?
— Смотри, — бесцеремонно толкнул его под локоть Иксион, — дело плохо. Они ссаживают часть команды. По нашему обычаю так отпускают тех, кто не захотел подчиниться командиру. Значит, там и в самом деле было жарко.
Услышав это, Тарас словно вынырнул
— Что, бунт? — переспросил он, вперив полный ненависти взгляд в дрейфовавший по волнам пятый корабль, так и не закончивший гонку. — Ну я сейчас покажу вам, что такое регулярный флот.
Рядом с триерой, безвольно опустившей в воду все свои весла, раскачивалась на волнах единственная шлюпка. К ней, спрыгнув с борта, плыли человек десять заговорщиков, которых с корабля провожали громкими криками и звоном оружия. Бунт, похоже, потерпел неудачу, но Тарас был не намерен проявлять благородство и отпускать выживших после драки бунтовщиков. Все они должны быть жестоко и немедленно наказаны. Иначе то же самое могло быстро повториться на других кораблях.
Он жестом подозвал своих «спецназовцев».
— Бриант, зарядить баллисту! — приказал он. — Видишь вон ту шлюпку по правому борту?
Боец кивнул.
— Разнести ее в щепки! — рявкнул Тарас, приходя в ярость. — Чтобы ни один не смог уйти. Пусть отправляются на корм рыбам.
Когда бойцы завозились у баллисты, приводя ее в боевое положение, Иксион, заинтригованный их манипуляциями, но так и не понимавший пока их сути, уточнил.
— Что ты собираешься делать, Гисандр? — спросил он, засунув руки за пояс. — Атаковать корабль? Но как? Да и зачем, думаю, он уже опять в наших руках. А эти крысы пусть бегут.
— Ну уж нет, — удивился Тарас неожиданной доброте Иксиона, — никто из тех, кто предал спартанцев, жить не будет. Боги этого не допустят.
При этих словах невольно вздрогнул даже сам Иксион, а Гисандр, вперив в него злобный взгляд, словно уличил вождя пиратов в предательстве, добавил, чтобы исключить все колебания:
— Мне не важно, как поступают пираты с бунтовщиками. Спартанцы их казнят. Но корабль я атаковать не буду, если он действительно подчинится мне беспрекословно. Для начала я уничтожу шлюпку. А там видно будет.
— Уничтожишь? — вновь переспросил, словно не веря своим ушам, Иксион, пристально всматриваясь в то, что творили «спецназовцы» с баллистой. — Но как? Ты расколешь ее нашим тараном?
— Нет. Я расколю ее с помощью вот этого оружия, — спокойно ответил Тарас, раскрывая свою военную тайну, — оно способно метать камни так далеко, как не может этого сделать и лучший пращник.
— Но во всей Греции нет такого оружия, Гисандр, — возразил Иксион, но в его голосе Тарас уже не слышал былой уверенности.
— Теперь есть, — просто ответил спартанец и добавил с нескрываемым превосходством: — Смотри.
Иксион молча повернулся в сторону шлюпки, которая была уже не так далеко, но все же дальше полета стрелы, и стал наблюдать. Тем временем бойцы Тараса уже натянули барабаны и заложили первое каменное ядро. Бриант и Этокл навели орудие на шлюпку. Корабль взял чуть левее, чтобы не налететь на триеру, к которой он приближался.
— Давай! — махнул рукой Тарас.
Торсионы скрипнули, издав уже привычный для уха Тараса звук, и баллиста вышвырнула ядро далеко вперед. Просвистев положенное расстояние, оно с плеском рухнуло в воду буквально в трех метрах от шлюпки, обдав брызгами только что вскарабкавшихся на нее пиратов.