Удел сироты
Шрифт:
– Но откуда вы знаете..?
Он отмахнулся от меня, потом вытянул руки перед собой сложил рамку из больших и указательных пальцев и посмотрел на меня через эту рамку.
– Твое лицо слишком примелькалось у публики, – заявил оню – Мы не сможем тебя обойти, так пусть этот «лакомый кусочек» в постановке достанется именно тебе.
– Большое спасибо, мистер Гродт.
На столе зазвонил телефон, он схватил трубку и что-то прошептал в нее.
Я уставился за окно на садовника. Нахмурившись, тот подрезал розы Гродта лазерной палочкой. Я покачал головой. Любой из тех девяти
– Думаю, для подобной голопостановки время еще не пришло.
– Ты сделаешь карьеру.
А я всего лишь хотел купить машину, конечно, если их начнут снова выпускать. Жизнь холостяка из офицерского общежития стоит меньше, чем удобрение для роз Гродта.
– Мне не нужна такая карьера. Я не стану делать ее на костях моих мертвых товарищей.
Гродт вздохнул.
– Я ожидал что-то вроде этого. Но ты образумишься. Мое предложение остается в силе. Но лишь до тех пор пока я не нарою другой более выгодный проект. Не мучайся слишком долго.
После этого я вернулся к остальным гостям, и даже поел то, что принципиально отличалось от меню протеинового бара Твай. А потом я залил все это beaucoup [45] коньяка. Я так и не познакомился ни с одной женщиной. Позже я узнал, что я был единственным, кто напился в ту ночь.
Утром, после прошлой вечеринки у Гродта, я улетел в космос и приземлился на Луне.
В этот раз, утро следующего дня показалось мне печальным. Я улетел в стратосферу со скоростью десять тысяч километров в час, и приземлился посреди Сахары.
45
большим количеством (франц.)
Глава семнадцатая.
Мой номер в Рице был достаточно велик для меня, моего похмелья и Джиба. Но самое важное то, что на двери имелась старомодная цепочка безопасности, так что Твай не могла влезть ко мне без спроса. Но она могла звать, а потом изводить прислугу отеля, требуя, чтобы в моем номере активировали телефонный сигнал тревоги, так как на обычные звонки я не отвечал.
Когда сигнал тревоги прозвучал раз этак в двенадцатый, я стащил в головы подушку, в которую безуспешно пытался завернуться, включил телефон, естественно только звук, и прохрипел:
– Генерал Уондер.
– Вы собрались? – это, конечно, была Твай.
– Что?
– Через двадцать минут мы должны быть на Длинной полосе мыса Канаверал.
– А я думал Длинная полоса только для приземления Перехватчиков. И международных сверхзвуковых самолетов.
Телефон зашипел.
Одному меня научили Орд и армия: никогда не ложиться спать не собравшись, не важно пьяный я или трезвый. Я побрился, справил нужду, и через две минуты уже скользнул в лимузин к Твай, горбясь под огромной шинелью. Голова у меня пульсировала от боли.
Мы покатили, изредка встречая встречные машины скудного послевоенного движения.
– Вы были у Аарона Гродта? – повернулась ко мне Твай.
Я разглядывал отражение своего бледного лица и красных глаз
– А что, об этом уже все знают?
– Мы всего лишь отслеживали ваше местопребывание. Вижу, вы вчера перебрали. Вы станните вести себя, как положено?
Я покачал головой. Медленно.
– Если это ваш бизнес, то – нет! Просто богач сделал мне заманчивое предложение.
– Написать книгу? – подсказала она.
– Откуда вы знаете? Подслушивать запрещено, даже если речь идет о военных.
– Обуздайте вашу паранойю. Гродт позвонил нам и озвучил предложение об автобиографии до того, как сделал вам предложение. Это хорошая идея…
– Я послал его.
Глаза Твай округлились.
– Хорошо, путь не в деньгах дело. Но ведь альтруизм тоже продается.
– Я не стану зарабатывать, эксплуатируя имена своих мертвых товарищей. Нет, – я отвернулся к окну, наблюдая, как мы проезжаем ворота Канаверала.
Потом у меня снова отвалилась челюсть. Мы подкатили прямо к трапу, который вел на борт пассажирского самолета с воздушно-реактивным двигателем без каких-либо опознавательных знаков на борту. По форме похожий на подводную лодку с хвостовым плавником, этот мамонт воздушных авиалиний проглотил меня, как песчинку.
Такое путешествие, должно быть, стоило целого состояния. У меня возникло чувство, какое порой бывает у пассажиров, во время перелета через океан, когда им кажется, что они достигли другого континента быстрее, чем добрались до аэропорта. Но самым большим удивлением были те, вместе с кем мне предстояло совершить это путешествие. Они поджидали меня у трапа, на взлетно-посадочной полосе.
Уди захлопал в ладоши, когда увидел, как я вылезаю из лимузина.
– Дэйсон!
Пигалица улыбнулась и обняла меня.
– Ты готов?
У меня в кишках аж забулькало. Все, что я съел за вчерашний вечер, выбрало как раз этот момент, чтобы основательно взбрыкнуть.
– Как?
– Уди полетит домой! Ко мне домой!
Я вскарабкался по лестнице к люку.
– Египет?
– Уди наполовину египтянин.
– Точно, – я сжал зубы и нырнул в люк. Если бы это помогло мне как можно быстрее добраться до туалетной комнаты, то я согласился бы с тем, что Уди наполовину марсианин.
Через десять минут я плюхнулся на свободное кресло у иллюминатора рядом с ерзающим Уди и Пигалица. Твай сидела напротив нас.
Кроме нас в самолете собралось несколько дипломатов, магнатов и звезд голо. Потолок в самолете был таким низким, что парень вроде меня должен слегка пригибать голову. Сидения оббиты мягкой, маслянистой кожей, глубокие, но уже чем у обычного аэробуса. Им и не нужно быть такими большими, потому что этот самолет мог достигнуть любой точки земного шара менее чем за два часа. Зато они дополнялись хорошими ремнями безопасности, так как из-за короткого времени перелета, самолету предстоял тяжелый взлет – за очень короткий промежуток времени он должен быть набрать скорость в семь тысяч километров в час. Система ремней безопасности включала так же ремни для плеч, потому что торможение тоже приводило к перегрузкам в несколько «g»…