Угол белой стены
Шрифт:
Голос его прозвучал совсем не оттуда, откуда продолжал светить фонарик.
А Коршунов в этот миг заметил метнувшуюся к окну тень.
И тогда, уже не задумываясь, он ринулся вперед на пригнувшегося, изготовившегося к прыжку человека и с размаху ударил его рукояткой пистолета. Человек, глухо вскрикнув, упал, увлекая Сергея за собой, но тут же вывернулся и коротким движением откуда-то снизу нанес ему ответный удар. Раздался звон выбитого стекла.
К Сергею подполз Лобанов, обнял его за плечи.
Выстрел!
И человек медленно, тяжело осел на пол возле окна, цепляясь руками за переплет рамы.
Лобанов бросился к нему.
«Неужели прикончил? — пронеслось в голове у Сергея. — Не может быть».
— Ах ты, черт! — раздался возглас Лобанова. — Кусаться?!
Почти одновременно лучи света неожиданно забегали по чердаку, и кто-то крикнул:
— Где вы тут, Александр Матвеевич?
Прибыла оперативная группа.
Сергей поднялся на ноги. В боку саднило, но слабости не было. «Ножом зацепил, — подумал он. — Пустяк».
Человека уже волокли к люку.
— Нога у него прострелена, — сказал один из оперативников.
— Храмов здесь? — громко спросил Лобанов.
— Так точно, — раздалось из темноты чердака.
— Давай на обыск к Стуковой. Быстренько, — приказал Лобанов. — Возьми ребят. Эта дамочка уже все прячет. Ордер получили?
— Так точно.
— Ну, двигайте. Этого в управление. Допрос завтра. Я еду с полковником Коршуновым в гостиницу. — И, оглянувшись, спросил: — Ты как, Сергей?
— Порядок. Идем.
Все собрались около люка и по очереди стали спускаться вниз.
На площадках лестницы сотрудники милиции успокаивали взбудораженных жильцов.
Лобанов перегнулся через перила и увидел Наташу. Она стояла возле приоткрытой двери квартиры и, прижав руки к груди, неотрывно смотрела наверх.
Их глаза встретились. Лобанов помахал рукой.
— Все в порядке! — крикнул он. — Идите спать. Наделали мы вам тут шуму.
Наташа слабо улыбнулась дрожащими губами и прислонилась к дверному косяку, двинуться не было сил.
…В гостинице Коршунову сделали перевязку. Рана и в самом деле оказалась пустяковой.
— Эх, — вздохнул Сергей. — Костюм ладно, а вот пальто новое жалко.
— Да уж, — согласился Лобанов. — Мировое у тебя пальто… было. Подавай рапорт руководству. Это все-таки производственная специфика. Кому в таких случаях молоко выдают, а нам…
В дверь номера постучали. Вошел официант с подносом в руках.
— Давай-ка закусим, — оживился Лобанов. — И выпьем по рюмочке за твой благополучный прилет. Ну и вообще.
Он не мог сдержать счастливой улыбки.
— Интересно, за что «вообще»? — подозрительно покосился на него Сергей, подсаживаясь к столу.
На следующий день Коршунов
— Как наш вчерашний? — спросил у дежурного Лобанов. — Лежит или ходит?
— Прыгает, — усмехнулся тот. — Костыль ему выдали. Лежать не желает. В санчасти со всеми лясы точит.
— Ну так давайте его сюда. Пусть с нами поточит.
Через несколько минут в дверях следственной комнаты появился, опираясь на костыль, долговязый чернобровый парень. Он хмуро огляделся, поджал тонкие губы и молча проковылял к столу.
— Ну, Рожков, будете все сами рассказывать или как? — спросил Коршунов.
При упоминании его фамилии парень чуть вздрогнул.
— Докопались? — зло проговорил он.
— Меньше в поезде пить надо, — усмехнулся Сергей. — Или сразу сдавать бутылки. Так как?
— Ничего не знаю.
— А зачем в Борек приехали, тоже не знаете?
— Воздухом дышать.
— Та-ак, — протянул Коршунов. — Ну что ж. Провоз наркотика мы вам докажем. Ранение на вокзале нашего отрудника тоже. И вчерашнюю стрельбу, конечно. Откуда пистолет взяли?
— На улице за углом нашел.
— Мы посмотрим на тот угол, Рожков. Как следует посмотрим. Он, кстати, в Борске или…
— В Борске. Где ж еще?
— Мало ли где. Придется вспоминать. Много чего вам придется вспомнить, Рожков. А что забудете, мы вам напомним.
— Третья судимость у тебя наворачивается, — вступил в разговор Лобанов. — Это тоже не забудь. Серьезное это дело.
— Ни за что сажали, — передернул плечами Рожков.
— Как сказать, — снова усмехнулся Коршунов. — Может, и сейчас ни за что?
— Ну, приехал. Ну, дрался на вокзале, — хмуро ответил Рожков. — Ну, стрелял вчера. Ни в кого не попал. Вот и все за мной.
Сергей покачал головой:
— Нет. Не все. За вами хвост тянется вон откуда. — Он махнул рукой. — В Ташкенте он начинается. Там еще разбираться будем.
Рожков внезапно подался вперед, по лицу его пробежала судорога.
— Не поеду в Ташкент, понял?! — крикнул он, стукнув костылем по полу. — Умру, не поеду!.. Нету там ничего! Нету! Нету!..
Коршунов и Лобанов переглянулись.
— Поедешь, — негромко и твердо ответил Сергей. — Со мной поедешь.
Глава 4
НОЧЬЮ ВСЕ КОШКИ СЕРЫ
Ровный мощный гул моторов за круглым стеклом иллюминатора. Над бескрайними молочными сугробами облаком медленно плывет серое, влажное, дрожащее от напряжения самолетное крыло.
В длинном, светлом салоне читают, разговаривают, смеются люди. Дальних не видно за высокими в серых чехлах спинками кресел.
Сергей смотрел в иллюминатор и думал. Думал о том, что оставил, потом он будет думать о том, что его ждет.