Угол белой стены
Шрифт:
В конце концов удалось выработать осторожный и вполне надежный план проверки подозрительного жильца дома номер четырнадцать. Леров и Расулов немедленно принялись за его реализацию.
Сергей вернулся в управление. Там его уже поджидал Вальков.
— Звонили с междугородной, — сообщил он. — Мы просили их зафиксировать, если кто-нибудь будет звонить в Борек Семенову или Стуковой. Дали их номера телефонов. Так вот, какой-то гражданин второй раз сегодня вызывает с переговорного пункта Стукову, а до этого, рано
— Он и сейчас там?
— Именно.
— Поехали!
Уже в машине Сергей досадливо сказал!
— Они должны были сообщить нам сразу, еще утром.
— Скажи спасибо, что сейчас сообщили, — махнул рукой Вальков. — Знаешь, что у них там творится?
Они приехали на переговорный пункт.
В зале было полно людей. Одни сидели на длинных скамьях или бесцельно и нетерпеливо расхаживали в узких проходах между ними, дожидаясь вызова в какую-нибудь из кабин, стоявших вдоль стен. Многие толпились возле барьера, где принимали заказы. Время от времени гул голосов, наполнявший зал, вдруг покрывал мощный голос динамика: кто-то из ожидавших вызова приглашался в кабину.
— Кстати, здесь работает жена Гусева, — сказал Вальков.
— Да? Это может оказаться очень кстати.
— Только она сейчас, наверное, в отпуске, — добавил Вальков, направляясь к барьеру, за которым сидели телефонистки. — У нее ребенок грудной еще.
Они с трудом пробрались к самому барьеру, и Вальков спросил:
— Девушка, где у вас тут старшая?
— Вон там, видите?
Через минуту они оба были уже в маленькой, тесной комнате, уставленной телефонными аппаратами, и пожилая худощавая женщина в очках, положив на край пепельницы дымящуюся сигарету со следами помады на мундштуке, раздраженно сказала:
— Добавляете нам работы. Мои девушки и так еле справляются. Одна болеет, другая рожает, третья за ребенком ухаживает или за мужем. Голова от них лопается. Сейчас его вызовут в кабину. — Она сняла одну из трубок: — Гусева! Вызовите того гражданина для разговора с Борском… Неважно. Какая кабина?… Хорошо.
Она резко бросила трубку и сказала Валькову:
— Идите. Сейчас его вызовут в пятую кабину.
Сергей и Вальков вышли в зал.
— Слышал? — спросил Сергей. — Она, оказывается, работает.
— Видимо, да, — равнодушно подтвердил Вальков.
В этот момент ожил динамик под потолком и, покрывая все голоса, объявил:
— Гражданин Борисов, зайдите в пятую кабину… — И через минуту снова повторил: — Гражданин Борисов…
Сергей даже вздрогнул от неожиданности: «Борисов!», и впился глазами в пятую кабину. Но в нее почему-то никто не входил.
Динамик в третий раз громко и требовательно объявил свой призыв и умолк.
Сергей посмотрел на Валькова. Было ясно, что человек, вызвавший Борек, или ушел, или по какой-то причине не решается зайти в указанную ему кабину и прячется
— Не иначе, как тебя узнали, — прошептал Сергей в спину Валькова. — Черт возьми, как мы оплошали. Ведь это Борисов.
Решено было ждать: может быть, человек отлучился случайно и еще вернется.
Спустя минут двадцать динамик снова пригласил гражданина Борисова для разговора с Борском, на этот раз в другую кабину.
Но и туда никто не зашел.
Вальков подошел к Сергею: — Все. Поехали.
— Нет, — покачал головой Сергей. — Давай повидаемся с Гусевой. Может быть, она его узнала.
Они снова прошли в комнату старшей телефонистки.
— О, господи, — проворчала та, щурясь от сигаретного дыма. — Ну как можно ее сейчас вызвать? Там же вся очередь сбесится. — Тем не менее она сняла трубку и хрипло приказала: — Белова, смени Гусеву. Пусть зайдет ко мне.
Через минуту в комнате появилась тоненькая, бледная молодая женщина, почти девочка, с двумя смешными, торчащими в стороны светлыми косичками, в белой кофточке и совсем коротенькой, выше колен, юбочке. Она испуганно посмотрела на свою начальницу.
— Вы меня звали, Вера Ильинична?
— Не я звала. Вот товарищи. — Та недовольно кивнула на Валькова и Сергея. — Пять минут даю. Видите, что у нас творится?
Подчиняясь выразительному взгляду Валькова, она, шумно вздохнув, вышла из комнаты.
— К вам только один вопрос, Галина Григорьевна, — мягко сказал Вальков. — Остальное потом. Вы случайно не узнали человека, который заказывал разговор с Борском? — И поспешно добавил, словно успокаивая: — Мы из милиции.
— Нет, откуда же? — пожала худенькими плечами Гусева. — Если бы это был кто-нибудь из знакомых… — у нее вдруг задрожали губы, — моего Толи…
— А как тот человек выглядел? — вступил в разговор Сергей.
— Как выглядел?… Да никак особенно не выглядел. Ну, не старый еще… в тюбетейке…
Она стала неуверенно припоминать мелькнувшего перед ней в очереди человека. Сергей и Вальков напряженно слушали. Потом Сергей спросил:
— А он вас не предупреждал, что уйдет, что разговор отменяется?
— Нет. А то бы я его не вызывала.
— Ну хорошо. Простите нас за беспокойство, — сказал Вальков.
— А вы… нашли, кто убил… Толю? — не поднимая глаз, тихо спросила Гусева.
— Нашли. Его будут судить.
— Но за что же он так? Что ему Толя сделал?
Теперь она смотрела на Валькова, и столько страдания и наивной, почти детской чистоты было в ее взгляде, что Вальков, нахмурясь, резко, с необычной для него злостью ответил:
— Потому что бандит, потому и убил.
Они вернулись в управление.
А к концу дня примчался потный, взволнованный Леров. Он без стука ворвался в кабинет Сергея, где в это время был и Вальков, и, задыхаясь, с торжеством объявил: