Угрюмый город
Шрифт:
От Лилии они вернулись около одиннадцати и с тех пор по очереди доказывали друг другу, что подброшенное ухо — подставка, ловушка для простофиль, что кто- то сидит у них на хвосте и ждет, когда они очертя голову ринутся творить глупости; по очереди друг с другом соглашались. И у обоих вертелся на языке проклятый, так и не высказанный вслух вопрос: вдруг они ошибаются? Вдруг кому-то на самом деле позарез нужна штуковина Шуйского, и не найдут они ее за оставшиеся тридцать три с небольшим часа — не сносить Игорю головы? Если бы ухо не мозолило глаза, пожалуй, они давно остановились бы на каком-нибудь
— По последней, — предложил Денис без особой надежды.
Николай слабо кивнул, не поймешь: согласился или нет, глаза у него были стеклянные, как у покойника.
— Любовь у них, блин… кипела… — Он мазнул пальцем последнее пыльное место на кофеварке, там, где шнур выходил наружу. — С год, наверное, никто не пользовался. Это Олега кофеварка, Лилия до такого плебейства не опустилась бы. Видел, у нее кофе — целый ритуал. Она ему, небось, в постель подавала, не то что Жанна.
Дело совсем дрянь, подумал Денис. Нужно поскорей разбираться с Игорем и делать отсюда ноги: еще день — и Николая от Лилии трактором не оттащишь, пропадет боевой товарищ. Дедукцию, понимаешь, развел.
Кофеварку Николай обнаружил сегодня у Лилии в дальнем углу кухонного шкафа. Ходил за ней целый вечер, как собачка, она его и запрягла помогать по хозяйству. Когда Денис засобирался, Лилия стала уговаривать их остаться, Николай подмигивал: ты, мол, иди. Конечно, пришлось чуть ли не за шкирку уволочь его оттуда, достаточно нелюбезно объяснив хозяйке, что им необходимо разработать план завтрашней (то есть уже сегодняшней) кампании. Тогда Николай и выпросил себе амурный трофей во временное пользование…
Денис вдруг понял, что впал на некоторое время в прострацию. Вода в кофеварке закипела, и она отключилась, Николай продолжал смотреть в одну точку стеклянным взглядом, а на поясе надрывался мобильный телефон. Номер звонившего не определился.
Денис включил диктофон.
— Чеченцев заказывал? — Голос был хриплым и вязким. Возможно, вследствие простуды и кавказского акцента, но скорее кто-то в очередной раз стремился сохранить инкогнито. На похитителей, во всяком случае, не похоже.
— Кого?.. — протянул Денис, изображая непонимание человека, секунду назад разбуженного.
— У павильона «Би Лайн». Из гостиницы направо до угла и еще раз направо два квартала. Через пятнадцать минут.
Денис потрепал по плечу осоловевшего Щербака.
— Кто? — спросил Николай, пытаясь стряхнуть его руку.
— Не знаю. Боровик? — Поскольку и этот разговор он записал, то отмотал пленку и прокрутил запись Николаю.
Тот встал, покачиваясь.
— Нет, не он. Поедем или прогуляемся?
— Поедем. Бронетехника не помешает.
— Так я о чем! Жалко ее просто.
Николай повертел головой из стороны в сторону — размял затекшую шею и несколько раз выпрыгнул из приседа, стремительно приводя себя в форму.
— Зачем? — удивился он, видя, как Денис прячет ухо в карман.
— Наглядное
02.05
В двух кварталах от гостиницы пролегала граница постсоветской цивилизации. Фонари не горели. На левой стороне улицы была автобусная остановка, вся из стекла, с мерцающей рекламой сотовых телефонов, рядом с ней павильон «Би Лайн», о котором упоминал неизвестный доброхот. Фиолетовые огни почти не давали света, нельзя было толком рассмотреть даже крышу павильона. Справа, в скверике, отделявшем жилые дома от проезжей части, вообще стояла непроглядная темень. Нигде ни души.
Денис остановился напротив павильона, не глуша двигатель и не выключая фар, погасил только свет в салоне. Щербак, сняв пистолет с предохранителя, перебрался на заднее сиденье. С минуту никто не показывался.
— В зеркале, — сказал Николай, первым заметив старых знакомых, — стекло опусти.
Позади них примерно в полусотне метров на обочине стоял старший из чеченцев. Денис, усмехнувшись, перекрестился, по-молодецки одернул ворот, вытащил из кармана ухо и вылез из машины.
— Стой там! — негромко сказал чеченец, подождав, когда он проделает три четверти пути.
Денис остановился, не оглядываясь. Где-то в темноте притаились еще двое, где — поди знай, и держат его на мушке. Ладно, даст бог, Николай разберется…
— Говори, зачем звал? — спросил чеченец.
— Нет, это ты меня звал. Ты и говори первым.
Оба помолчали. Почувствовав, что тянуть больше
нельзя, Денис жестом фокусника раскрыл ладонь, развернул платок и начал медленно-медленно, дабы не вызвать ни малейших подозрений, приближаться к чеченцу.
— Подарок приготовил? — спросил тот.
За спиной Дениса прозвучал громкий хлопок. Чеченец отскочил в темноту. Денис, не мешкая, упал на землю, лихорадочно соображая, что лучше: тоже рвануть в темноту под деревья или перебежать через дорогу с хорошими шансами получить пулю в спину. В том, что хлопок был выстрелом из пистолета с глушителем, Денис не сомневался, и стреляли откуда-то из-за павильона.
Из скверика раздался второй выстрел. Нормальный, гулким эхом прокатившийся по улице. Пуля зацепила бордюр рядом с коленом, обдав ногу бетонной крошкой, разорвала брюки, но ногу не задела. Стрелявший находился рядом, метрах в двадцати, Денису показалось, что он видел вспышку на уровне земли, хотя это мог быть и отблеск в какой-нибудь битой бутылке, наверняка их валяется несчетно. Он перекатился, потеряв при этом ухо.
Не дожидаясь следующего выстрела, он подскочил и побежал к павильону, через каждые четыре-пять шагов отпрыгивая в сторону и немного меняя направление движения. Перебежал дорогу, с разбегу бросился в траву и заполз за дерево. Еще мгновение было тихо, он слышал только собственное бешеное дыхание. Потом чеченцы принялись за Николая, успевшего выскочить из машины и залечь на обочине. В следующую секунду грохнули сразу три выстрела. Денис заметил, как в метре над головой Щербака сшибло ветку. Сознательно не бьют на поражение, понял он, пытаются захватить живьем, поэтому никто и не палил вдогонку. А Николая хотят прижать к земле.