Ухватить молнию
Шрифт:
Я в ужасе уставилась на Эльтора. Тот шагами мерил комнату.
– Я так надеялся, что он сможет замаскировать себя. Что его примут разве что за орбитальный шаттл, а не за межпланетный корабль. Ваши военные вряд ли смогут понять, с какой передовой техникой имеют дело.
– А что, если тебе связаться с базой? Попытаться убедить их, что у тебя нет враждебных намерений.
Эльтор перестал расхаживать по комнате.
– Они только тогда подпустят меня к Джагу, если я соглашусь сотрудничать, делиться с ними всеми секретами.
– А этого ты сделать не можешь?
– Я
Я наблюдала за Эльтором с тревогой в душе.
– И что, по-твоему, они предпримут?
– Перевезут его на хорошо охраняемую секретную базу. Но это привлечет к нему еще большее внимание. – Эльтор задумался. – Сейчас они, по всей видимости, заняты поисками корабля-носителя. И чем дольше у них уйдет времени, чтобы понять, что такового просто не существует, тем лучше для меня. – Он пробежал пальцами по волосам. – На месте начальника этой базы я бы выведал все, что только мог, об этом корабле, и чем быстрее, тем лучше. И главное, первым делом постарался бы поймать пилота.
Эльтор сел на кровать, уперся локтями в колени, опустил голову на руки и закрыл глаза. Я ощущала, как напряженно работает его мозг. Вернее, видела это в форме полупрозрачного образа, словно лужа на асфальте. Рядом с нами вода была глубже, но чем дальше от нас, тем мельче она становилась, пока не испарялась вовсе.
– Не срабатывает, – с досадой в голосе произнес Эльтор.
– А что ты пытаешься сделать? Он поднял на меня глаза.
– Я летаю на Джаге уже долгие годы. Я могу установить с ним ограниченную связь даже без непосредственного физического контакта. Но чем больше расстояние между нами, тем труднее это сделать. А сейчас он слишком удален от меня, и я не могу установить с ним связь.
– А что с твоим английским?
– Моим английским?
– У тебя вновь появился акцент.
Я буквально глазами видела его внутреннее напряжение.
– Я никогда не отделялся. Я оставил свой мозг работать как подуровень его РИ.
– А это еще что такое? – удивилась я.
– РИ? Расширенный Интеллект. У нас с Джагом один мозг на двоих. Мы мыслим вместе. Я предоставляю «человеческий» компонент. Творчество, изобретательность, воображение.
Я видела, как по его виску градом катится пот.
– Когда я оставляю корабль, то могу временно переместить мою программу в свой собственный мозг, как бы вернуть в себя свое «я». Это и есть «отделение» от Джага.
– Но сейчас ты этого не сделал. Да, потому что не ожидал встретить меня.
Эльтор кивнул.
– Верно, значительная часть моего мозга все еще на корабле.
– Но ведь до этого момента с тобой все было в порядке. Ты отлично говорил по-английски.
– Подозреваю, что мое сознание находилось в состоянии критического равновесия.
– А это еще что?
– Ты представляешь, что такое сверхохлажденная жидкость?
Я покачала головой, и Эльтор продолжал:
– Если охладить жидкость ниже температуры
– И ты обрушил ее, пытаясь установить связь с Джагом?
– Да.
Я развела руками.
– Даже не знаю, что тебе посоветовать.
– Мне нужна информация. Прежде всего об этой базе.
– Знаешь, я позвоню на работу и скажу, что заболела. А мы с тобой пойдем в библиотеку. Может, что-нибудь и отыщем.
– Надеюсь, – печально вздохнул Эльтор.
Филиал лос-анджелесской публичной библиотеки на бульваре Сан-Карлос располагался в небольшом торговом центре по соседству с химчисткой слева и боулингом справа. Мы с Эльтором пересекли площадь, ощущая, как от плиток у нас под ногами поднимается жар. Солнечный свет утратил утреннюю яркость красок, он скорее угнетал, чем бодрил.
Я еще в окно заметила библиотекаря Мартинелли, немолодого седеющего мужчину в очках. Он протирал прилавок, где посетители брали домой книги. За исключением пожилой четы за соседним столом, в библиотеке было пусто. Когда мы вошли, немолодая пара как раз принялась за чтение газет.
– Привет, Тина, – произнес Мартинелли с улыбкой.
Но стоило ему взглянуть куда-то мимо меня, улыбки его как не бывало – она потухла, как погашенный в пепельнице окурок. А пожилая чета в срочном порядке засобиралась домой. Я посмотрела в сторону, куда были направлены их взгляды, и увидела Эльтора. Он стоял в дверном проеме – настоящая гора мускулов, с головы до ног в черном, на руках черные кожаные напульсники, фиолетовые волосы взлохмачены. Вид у него был как у заправского уличного громилы, по которому плачет федеральная тюрьма.
Я подошла к нему и шепнула на ухо:
– Постарайся принять более дружелюбный вид.
– А как? Это мой обычный вид. Я всегда так выгляжу.
Ну что на это скажешь? Мы шагнули к прилавку. Мартинелли подошел к нам, одарив меня какой-то странной улыбкой.
– Подозреваю, у тебя сегодня поздняя смена в банке, Тина? – спросил он.
Я не поняла, что он имел в виду. Ведь ему прекрасно известно, что я работаю в ресторане. И вообще, с чего это вдруг у него появилась эта дурацкая улыбка? Казалось, лицо его парализовано, но он изо всех сил старался придать ему веселое выражение.
Но потом до меня дошло. Мартинелли испугался за меня. И пытался каким-то образом дать мне понять, что если я попала в беду, а сказать открыто боюсь, то могу каким-то образом сообщить ему об этом. В ответ я одарила его своей самой радостной улыбкой.
– Я сегодня не работаю. А это мой друг Эльтор. Он из… м-м-м… из Фресно.
Мартинелли кивнул Эльтору, тот кивнул ему в ответ. Затем Мартинелли снова обернулся ко мне:
– Чем могу быть полезен?
– У вас есть книги о Центре испытаний летательных аппаратов имени Йейгера? – спросила я.