Укус
Шрифт:
Кэт делала вид, что наслаждалась ритуалом. Она стонала, извивалась на простыне, сгибала ногу в колене и снова распрямляла ее. Когда ее колено очутилось на уровне его груди, она выгнулась на матрасе, рывком поднимая бедра навстречу ему. Ее груди содрогались от движений ее тела. Волосы разметались по постели.
Все еще со ступней Кэт во рту, Эллиот принялся массировать ее голени обеими руками.
Я взирал на действо из шкафа, зачарованный и в то же время содрогающийся от отвращения и желания остановить его.
Рано,
Все еще удерживая ногу Кэт в районе голени, Эллиот извлек ее ступню изо рта. Она сразу затихла. После того, как он аккуратно опустил ее ногу на матрас, Кэт выпрямилась на простыне.
Все еще сосредоточенный на левой ноге Кэт, Эллиот склонился и быстро сделал что-то с ее лодыжкой… своим ртом. Из-за его спины не было видно, что — лишь пятка Кэт, поблескивающая от слюны в свете свечей, плавно вздымалась и опадала между расставленных ног Эллиота.
И пятка эта была вся в крови. Текущей из двух аккуратных дырочек.
Он сделал это. Цапнул Кэт прямо у меня на глазах, а я и не сразу понял, что произошло.
Прямо у меня на глазах.
Что он сейчас придумает?
Хоть я и не видел в данный момент его голову, он, похоже, целовал или облизывал левую ногу Кэт.
Кусал ее?
Что бы там ни происходило, процесс, похоже, сводил ее с ума. Чем выше Эллиот поднимался по ее бедру, тем дурнее она становилась. Мотала головой из стороны в сторону, царапала простыни, выгибалась под немыслимым углом, елозила правой ногой — из стороны в сторону, вверх и вниз.
Эллиот добрался до верхней части ее ноги. Причмокнул.
Кэт согнула коленки.
Эллиот очутился меж ее ног, животом на матрасе, задрав задницу на самом краю кровати и свесив свои худые длинные ноги так, что пальцы ног касались ковра на полу.
Разведя руки, он принялся бить Кэт по ягодицам.
Его голова пошла вниз.
— Да! — выдохнула она.
Нет!
Просунув скрюченные пальцы в проем, я начал отодвигать створку двери в сторону. Хотелось распахнуть двери настежь, выбежать из шкафа и положить этому всему конец. Но я вынужден был сдерживать себя.
Еще не время. Створка медленно отползала в сторону. Медленно и тихо.
Потому что, как бы там ни было, этот парень напугал меня. И я боялся предположить, что будет, если он меня услышит.
Едва откатившаяся створка освободила мне путь, я бочком, готовый запрыгнуть в случае чего обратно, двинулся вперед. Не сводя с них глаз. Кэт извивалась на постели, притворяясь, что действия Эллиота сводят ее с ума.
А может быть, в этом и не было притворства. Не знаю.
Хлюпающие звуки исходили изо рта Эллиота. Руки — на бедрах
Покинув шкаф, я начал красться к кровати.
Они были поглощены друг дружкой.
Рукоятка молотка скользила во взмокшей ладони.
Поначалу мне казалось, что приход Эллиота не так уж и выбил меня из колеи. Лишь теперь я осознал, как сильно дрожу, как чертовски сильно вспотел. Намокшие от пота трусы прилипли к моей заднице.
Я вынул кол из-за пояса.
Кэт воздела голову над матрасом и увидела меня.
— Да! О да! Не останавливайся! — закричала она. Опустив руки на затылок Эллиота, она надавила, будто желая расплющить его лицо о свое тело.
Я был почти у его пяток. Еще шаг — и вот уже могу дотронуться до его ног.
Едва я достиг изножья кровати, Кэт разразилась вскриками и воплями.
— О, да, да! Пей меня! Ах! Пей! Да! Не останавливайся! Высоси меня! — Ее взгляд остановился на мне, судорожный, дикий, чуть отрешенный. — Да-а-а-а-а! — выкрикнула она. — Высоси меня досуха!
Мои коленки с матрасом разделяла пара сантиметров, когда я остановился.
Эллиот пил кровь Кэт.
Кэт держала его голову.
Придвинувшись к Эллиоту и согнувшись в пояснице, я занес молоток и направил кол в середину его спины. Не в самый центр — чуть повыше левой лопатки. Под сердце, как я надеялся.
Едва острие коснулось его кожи, я обрушил молоток вниз. Кожа Эллиота лопнула. Его спина приняла в себя добрую половину кола.
Жестокий спазм скрутил его тело.
Еще удар…
Как только я занес молоток с намерением вогнать кол глубже и довершить дело, он отцепился от Кэт и резко рванулся назад, высвобождаясь из ее захвата. Тяжелая стальная головка молотка миновала кол и врезалась ему в спину.
Он оправился быстро, развернулся, взревел.
Он рванулся навстречу мне, распахнувши пасть. Рассмотреть ее на предмет вампирских клыков я даже не пытался — сосредоточился на том, чтоб заехать по ней молотком. И все же мой рассудок удивленно отметил, что лицо Эллиота лишено бровей и ресниц. То была странность; страшностью же был его рот. Раскрытый небывало широко, он и впрямь стал именно что пастью — слишком широкой для человека.
Пастью, залитой кровью Кэт и усаженной сталью.
Его глазные зубы — и верхние, и нижние — больше напоминали изогнутые, тонкие стальные иглы.
И из этой стальной пасти на меня, замахивающегося молотком, летели брызги крови Кэт.
Он ударил меня по руке с молотком. Орудие отлетело куда-то в сторону, несмотря на все мои попытки его удержать. И вот уже Эллиот совсем близко: плюясь и фыркая кровью мне в лицо, он схватил меня за плечи и толкнул, швырнул, уложил меня на пол.