Улей
Шрифт:
— А теперь? — спросил я и ладонью смахнул обе надписи.
— Не дурней тебя, пе-ри-фе-ри-я.
Васпа хмыкнул и медленно, но по-прежнему четко и красиво, вывел всю надпись, задумавшись лишь единожды в середине. Я восхищенно выдохнул и прошептал:
— По-тря-са-ю-ще.
— Как? — удивился Дин.
— Хорошо, — объяснил я. — Очень.
Лифт загудел и заскрежетал, как больной старик, разгибающий спину. Кого принесла к нам кабина? Я быстро стер надпись, сгорбился и тихо замычал, входя в образ. Дин куда-то потерялся. Тьер, обзор из-под капюшона никакой. Я
— Два есть. Найду еще одного, — сказал васпа и прошел мимо нас. Второй вышел вслед за ним. Дин задумчиво скреб ногтем налет на камнях, а я, не зная, куда себя деть, качался из стороны в сторону. Бесполезная, в целом, клоунада. Рядовые обращали на нас внимания не больше, чем на грязь под ногами.
— Эй, урод! Иди сюда, — вдруг позвал васпа.
Это он мне или Дину? Я же не просто урод. Я еще и тупой, судя по всему. Нужно стоять и молчать.
— Руку дай, — приказал васпа. — Когда запомните?
Он рванул на мне лохмотья и, оголив запястье, штампанул на кожу «6М».
— Дежурному покажешь! Понял?
— Ы-ы-ы-ы, — радостно ответил я.
А вот и пропуск. Это мы удачно пришли. А Дин, оказывается, такой же, как Тезон. Весь продуманный. Либо же просто не в первый раз таким образом в ангары ходил.
Вернулся другой рядовой, волоча за загривок шудру. Его и Дина так же обеспечили пропуском, и всех троих затолкали в лифт. Грузовую кабину сделали просторной, но господа рядовые жались к стенам, избегая прикасаться к грязным оборванцам.
Ехали долго. Возможно, под самую крышу Улья. И чем дальше, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Там же вертолеты. Да, я не умею их пилотировать, но можно взять в заложники пилота и удрать в лагерь. Увидеть королеву — это чересчур. По мне так уже раздобытых сведений хватит с головой. А если еще и Дина с собой уговорить сбежать, то можно и про остальное узнать, как говорится, из первых рук.
Я горбился насколько позволяли помятые ребра, и старался дышать медленно. Чего только не придумается со страху? Как я оставлю здесь Тезона? И Дин может не согласиться.
Лифт остановился, двери открылись, и на меня обрушился бесконечно знакомый запах техники. Горючее, масло, нагретый металл. Ангары васпов благоухали своим собственным неповторимым букетом, но общие нотки с цзы’дарийскими мастерскими угадывались. Особенно с музеем в Училище, где хранились образцы военной техники, давно снятой с вооружения. Я любил проходить там практику. Гораздо интереснее, чем в стерильных отсеках космических кораблей. Процесс разборки, чистки и сборки автомата роднил с оружием сильнее, чем унылая автоматика бластера.
— Смена! — крикнул рядовой и вытолкал меня из лифта.
Как было велено, я проковылял к одиноко стоящему васпе и протянул запястье со штампом. Дежурный кивнул, даже не посмотрев, и меня передали дальше по цепочке.
Сначала нас с Дином заставили мыть и чистить все, кроме вертолетов. Поэтому на наш будущий холст я смотрел издалека. Подмечая, что машины налетали ни одну тысячу часов и неоднократно подвергались капитальному ремонту. Выражаясь
— Эй, вы, двое! — крикнул рядовой.
Я старательно терся возле Дина, чтобы нас не разделили, поэтому обратиться он мог только к нам.
— Покрасьте семьдесят третий.
Васпа протянул нам ведро с краской и две кисти. Издав радостное «Ы-ы-ы-а-а-а», я цапнул у него ведро заковылял к тому самому вертолету. Должно же мне в этом проклятом Улье хоть когда-нибудь повезти?
Пока механик проверял, как тупые шудры поняли задачу, мы с Дином честно красили вертолет, не отвлекаясь на надписи. Маляр из меня еще тот. Получалось криво, но никто высокого профессионализма и не ждал. Убедившись, что мы справляемся, механик, наконец, вернулся к своим делам. Я сел на пол, изображая покраску в труднодоступном месте, а Дин за моей спиной нырнул под днище. Глифы он выводил самозабвенно, наслаждаясь каждым движением кисти. Если бы я не знал про спор, то решил бы, что васпа пошел сюда только ради того, чтобы лишний раз порисовать.
Механики что-то забормотали, и я сначала не обратил внимания, сосредоточившись на надписи, но разговор явно вышел из плоскости рабочего.
— Рейд готовят. Скоро кладка, — сказал один из них. — Прошлая неудачная была. Говорят, Королева голодала, вот и переродилось мало. Одни шудры.
— Преторианцы обнаглели. Должны ведь следить, — подхватил второй.
— Ага. Только пьют и курят. Особенно этот. Новый. Одноглазый. Вечно под ядом. Хартов выкормыш.
— Тяжелые времена. Инвалидов в строю оставляют.
Одноглазого я запомнил. Ян. В кроваво-красной форме, худой, нескладный и белобрысый. Думается мне ничего из того, что я сейчас услышал, господа рядовые не смогли бы сказать, стоя перед ним. Головы бы поднять не посмели.
— Где неофитов брать? Деревня — договор, деревня — договор. Преторианцы все. Охраняют они коконы. А кого оттуда достают? Перерожденные и те дохляки. Посмотри на молодняк Грута.
За молодняк Грута мне стало обидно. И тут некстати вспомнилось про мои анализы. Нет, не может быть. Совпадение.
Васпы умолкли и застучали инструментами. Больше ничего интересного услышать не удалось. Хотя пищи для размышления теперь хватит надолго. Я узнал происхождение шудр. Они выходили из коконов и считались неудачным результатом перерождения. Я впервые слышал, чтобы генетические мутации искусственно вызывали уже у взрослых особей. Да и Публий после вскрытия говорил, что ничего особенного у васп не заметил. О чем же тогда речь? Если я расскажу об этом Тезону, то он захочет увидеть не только королеву, но и коконы. Мне самому было интересно, но как пройти мимо преторианцев? Боюсь, таких охранников не обмануть маскарадом с лохмотьями.