Улей
Шрифт:
Разведчик нервно кусал губы и морщил лоб.
— Хоть бери Королеву в заложники и требуй отменить рейд.
Я скривился от неуместной шутки и покатил тележку дальше по кругу. Если даже у Тезона толковых идей нет, то пора сочинять эпитафию. Что-нибудь вроде: «Жил мало, сдох быстро». Войду я в Улей, как в гробницу…
— А если послать нашим весточку? — спросил я, остановившись возле разведчика.
— Как? Написать на спине у патрульных: «Идет рейд, меняйте дислокацию?»
Ага, мылом. Но сначала нужно найти конкретного патрульного и конкретную форму. Не писать же на всех подряд. И тут
— А если написать на днище вертолета? — с надеждой в голосе предложил я. — Твои же мониторят все вылеты?
Тезон уставился на меня, как на умалишенного. Разве что пальцем у виска не покрутил.
— Допустим, — с издевкой заговорил разведчик. — Просто допустим, что мы проберемся в ангар, раздобудем краску и намалюем послание на днище вертолета. Так первыми его прочитают васпы при взлете.
— А если написать по-цзы’дарийски?
Тезон фыркнул и нервно швырнул ком мокрой гимнастерки в тележку.
— Как? Ты, может быть не в курсе, раз операция первая, но биопереводчик не только речь переводит. Он еще и текст заставляет читать, а, главное, писать на местном наречии. Любая надпись будет на языке васп.
О, это приятное чувство. Словно триумфальный марш играли за спиной.
— Цзы’дарийские маты биопереводчик переварить не в состоянии. Он выдает их в неизменном виде. Не веришь мне? Попробуй.
Он не верил. Мне весело стало от того, что правильный и созданный четко по Инструкции, Тезон ни разу не матерился по цзы’дарийски во время операции. Но он решился, напрягся и проговорил слова так осторожно, словно собирался лизнуть противотанковый еж:
— Кхантор бэй!
Я довольно кивнул и расплылся в улыбке.
— А ты реально дурной, — восхищенно выдохнул разведчик. — И мне это нравится.
До конца наряда на стирку мы развлекались тем, что сочиняли надпись, перебирая варианты и пополняя словарный запас друг друга. Горка отжатого белья все увеличивалась, и мне стало интересно: развешивать форму сушиться тоже будем мы или других неофитов заставят? Ничего странного в том, что молодняк занят грязной работой, нет. Но Улей не Училище, а, скорее, гарнизон. Неофитов здесь существенно меньше, чем рядовых. Настолько, что если молодняк будет делать всю хозяйственную работу, то спать, есть и тренироваться времени не останется. А по факту это не так. Заподозрить васп в нечистоплотности невозможно, значит, рядовые в наряды тоже ходили. Вот только я ни разу не видел их на кухне или в прачечной.
Наконец, центрифуги выключили, форму достали, а в ушах шум взлетающего катера, кажется, так и остался. Уже в строю на выходе из прачечной я заметил две сгорбленные фигуры с уродливыми лицами. У одного непропорционально длинные руки свисали до пола. Глаза второго полностью скрывали бугристые наросты, а с уголка губ стекала струйка слюны. Из одежды только лохмотья, а обуви нет вовсе. Как только из прачечной вышел последний неофит, уродцы тяжело заковыляли вовнутрь.
Мне стало не по себе. Неужели это тоже васпы, только доведенные до такого состояния стараниями сержантов? И Дину вопрос не задашь, поскольку я не знаю, есть ли такие уроды
Глава 10. "Договор? Договор"
И вот я дождался боевой тренировки у васпов. Оценить потенциал противника весьма полезно, даже если речь только о рукопашном бое. Тезон, конечно, оценит, а мне как бы опять маму не начать вспоминать от болевого шока. Дин приблизился с самодовольной улыбкой.
— Что, залетные? Увидим, чего стоите. — Шепнул васпа и гордо приподнял подбородок.
Конечно, Головной Улей. И баланда слаще и сержанты злее. Планета другая, а соревнования между подразделениями те же. «Кто круче». И «кто тут элита?»
— Драться умеем, — веско сказал я. — Не хуже вас.
— Куда вам? Слабаки, — не унимался наглый васпа. — Дисциплины нет. Порядка нет. Пе-ри-фе-ри-я.
Мне даже стало обидно за Улей, из которого мы якобы прибыли.
— Не боишься, что задницу надеру? — неожиданно вклинился в разговор Тезон. Следит и подслушивает, как положено разведчику.
Дин покосился сначала на него, потом на меня. Как бы Тезон не спугнул васпу. Запрет на общение намертво вколочен в неофитские головы. А мы его постоянно нарушаем.
— Ты? — покривился васпа на Тезона.
— Я. Спорим, ляжешь после трех ударов?
Я не мог понять, что творит разведчик? У Дина рука сломана. Какие могут быть драки? Кровь взыграла, мозг отключился?
— Ляжешь ты. После двух, — ответил васпа. — Спорим. На что?
— На желание, — тихо сказал Тезон. — Проиграешь — сделаешь то, что скажу. Выиграешь, я сделаю. Что захочешь.
— Договор, — кивнул васпа и протянул руку.
— Договор, — разведчик руку пожал.
— Трус, — презрительно сказал я, смотря на Тезона, — только против калек и можешь драться?
Цзы’дариец и васпа одновременно сверкнули на меня глазами.
— Ты кого трусом назвал, слизняк? — злобно пропыхтел Тезон. — Забыл, как зубы собирал сломанными руками?
Не было такого, но я уже включился в игру:
— Твои зубы твоими руками. И снова соберу. Спорим?
— Договор?
— Договор.
Наша оживленная беседа справедливо вызвала гнев сержанта и, получив телесное наказание, мы умолкли до самой тренировки.
Учитывая методы подготовки васп ожидать стоило чего угодно. Как бы Тезон не просчитался и действительно не проиграл в поединке. Пусть ты великий воин и не выпускаешь боевой посох из рук с седьмого цикла даже для того, чтобы отлить, но нельзя недооценивать противника.
— Построились для осмотра! — скомандовал Грут и пошел вдоль шеренги, ощупывая сломанные руки, ноги и ребра. Забракованные калеки отправлялись разминаться и бегать в сторонку. Остальные выстраивались вдоль стены, куда сержант не глядя толкнул Тезона, а после и меня. Дина он осматривал чуть дольше, но к моему изумлению снял лангетку и послал к нам. Долговязый шельмец знал, что рука здоровая, потому и вел себя так нагло.
Годные к бою разделись по пояс, и я впервые поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Нет, ожогами и синяками удивить неофитов невозможно. Смотрели на мой личный номер, выбитый на груди. Вернее, на первую цифру три, в то время как у остальных номер начинался с нуля.