Улей
Шрифт:
Со смертью Скляревского я убил двух зайцев: во-первых освободил одно из трех «мест», во-вторых зачистил или по крайней мере запутал следы по которым враг может дойти до меня. Ну действительно, Скляревский был завязан перед Омегой. Именно он якобы получил приказ от высшего руководства не подчиняться Омеге, именно он звонил всем начальникам силовых структур и объявлял им о моратории на подчинение Омеге.
Если он не был под контролем повелителя, то по крайней мере он знал кто из высшего руководства находится под таким контролем… И поэтому он был убит,
Компьютер наконец прекратил гудеть, развертывать файлы, считывать информацию, операционная система полностью загрузилась. Какой-то час поисков в интернете и я нашел информацию которая в сущности не должна в нем находится. Встреча ветеранов и участников антитеррористического спецподразделения «Альфа», состоится завтра в восемь часов вечера. То что нужно.
— Грушницкий. Ты что уже спишь?
— Нет! Да повелитель спал.
Я вошел в более плотный контакт и увидел его в обнимку со спящей женщиной. Наверно жена.
— Завтра лети в Москву, —продолжил я . — В восемь вечера произойдет встреча ветеранов «Альфы», мне нужно завербовать там пару человек…
— Понял повелитель.
— Ладно, спи.
Я разорвал контакт. А тебе Маша, осталось жить до завтрашнего вечера… Прости если сможешь.
Наверно ночью снились кошмары… Не помню, но сейчас я мокрый от холодного пота. Вставать не хочется, но я пересилил себя. Душ, завтрак, прогулка.
Утро, воскресное утро. Подумать только способности повелителя получил три дня назад, а кажется что прошла целая жизнь. Наверное это все из-за того что проживаю чужие. Входя в новый контакт, стараюсь не копаться в прошлом человека, но иногда получается помимо воли…
Холодные струи воды обжигают тело. Омерзительно холодно, но невыразимо приятно. Правда долго так стоять нельзя. Досуха обтеревшись полотенцем, отправился на кухню. Нет, пока не хочу завтракать. Пойду, лучше подышу воздухом.
Небольшой парк рядом с домом радует глаз. Людей в воскресное утро практически нет, лишь где-то далеко гуляет женщина с коляской. Я уселся на лавочку среди желто-красных деревьев. Осень пришла быстро, вроде бы еще пару дней назад все было зелено и пахло летом.
Чтобы не думать о истоке плохого настроения, сосредоточился на Омеге. Кто они? Зачем? Объяснение которое я дал их действиям более подходит какому-нибудь исчезновшему ордену Тамплиеров. Борьба с дьяволом, его слугами, с одержимыми которые контролируют повелители. Действительно похоже, да и в принципе логично. Но сейчас кажется, что я поторопился с выводами.
Ни о каких одержимых и слуг дьявола агент Омеги разговора не вел. Говорил он о более странных вещах: о пути, по которому следует человечество. Магократии, Технократии, что-то о детях природы.
Что бы это значило? Неужели человечество
Нет пока мне не понять о чем говорил этот агент. Нужно найти способ пробивать защиту Омеги, и тогда я смогу вдоволь покопаться в их мозгах. Вот только чтобы найти такой способ нужно сначала понять каким это образом они защищаются от власти повелителя? Ведь на обоих агентов Омеги ясно ощущался кокон защиты… Защита такого же характера как и на президенте.
Ну да ладно. Сегодня у меня свободен весь день, Грушницкий прибудет в Москву только в обед, спецназовцев завербую вечером. И Машу я лишу жизни тоже вечером…
Кстати где она сейчас?
Глава 8 Отчаяние
Отчаяние и страх, страх и отчаяние — вот что движет несчастными людьми.
Другие пороки: зависть, алчность, ненависть, ярость — берут начало от этих двух…
Вот и в тех двух геях, увидевших ее у невероятно дорогой машины, зашевелился страх. Страх который не дает жить — он внушил им что они не имея такой машины никогда не станут равной частью общества.
Страх разбудил отчаяние. Отчаяние, которое побивает безумцев на необратимые поступки. Они едва не лишили ее жизни, но при этом сами поплатились душами…
Где они сейчас эти грабители? В тюрьме? Старушки у подъезда рассказали, что их задержали милиционеры… Странно никто из милиции не приехал в больницу забрать у нее показания. Может быть, приедут в понедельник?
Маша с перебинтованной головой катила перед собой коляску с мамой. Врачи, сославшись на то что с ней все в порядке, раним утром выпустили ее из больницы. Маша подозревала, что им просто нужна была палата, но спорить не решилась… Тем более что голова у нее и вправду не болела, но бинты снимать пока нельзя.
Парк недалеко от дома был небольшим, но по утрам здесь безлюдно, а следовательно на маму никто не станут бросать жалостливые взгляды. Бедная мама, сколько натерпелась когда узнала что ее дочь в больнице! Постарела на глазах.
Маша поправила одеяльце на коленях женщины в коляске, приободряющее улыбнулась в ответ на печальный взгляд. Они договорились не обсуждать нападение грабителей. А она пока не решалась рассказать маме о повелителе и его невероятном подарке… Даже сейчас приятно вспоминать ощущение нереальности утопившее ее за рулем автомобиля.
Скрип колес инвалидного кресла мерно раздавался по окрестностям парка. Дуновения ветерка изредка срывает с верхушек деревьев пожелтевшие листья и бросает их под ноги. Ей всегда нравилась осень и еще…
Ее веки открылись так, что даже в скудных лучах утреннего солнца глаза бирюзового цвета заискрились, придавая им еще большую схожесть с драгоценными камнями…
Это я видел уже со стороны, потому что гулял как раз по этому парку, и как раз проходил рядом с ней. Она меня узнала: удивилась, а потом сильно обрадовалась.